Здесь практически не было людей, от реки тянуло стылостью, а у меня внутри такой раздрай, что не могла понять: мне холодно или жарко, больно или обидно, люблю или ненавижу?
— Отвезти тебя домой? — после пятиминутного молчания предложил Паша.
— Отвези домой.
— Или хочешь прогуляться?
— Или хочу прогуляться, — пожала плечами. Такая апатия взяла. Когда постоянно болит и обида душит, в какой-то момент просто пропадает способность чувствовать. Сберегательный режим. Спячка. Принудительная защита организма.
— Со мной? — вкрадчиво поинтересовался.
— С тобой.
— Или без меня? — еще более вкрадчиво.
— Или без тебя.
Паша заразительно рассмеялся и, достав из внутреннего кармана пальто шапку, неожиданно надел мне на голову.
— Уши береги, — хмыкнул и достал электронку. Закурил, тугой струей смешивая пар, вылетавший из моего рта, с легким сигаретным дымом. — Разборки с мужем?
Я только кивнула, пряча руки в карманы.
— А девчонка, как я понял, та самая беременная любовница?
— Угу, — я даже не смотрела на него.
Стыдно. Мне стыдно не только за то, что муж изменил и заделал бэбика на стороне, но и за его выбор. Проиграть достойной сопернице в честном бою менее травмирующе для самолюбия. Хотя, нет. Лгу самой себе. Это в любом случае больно.
Пока вела мрачный диалог с собой, Реутов… Смеялся, тихо, но тем не менее!
— Это не смешно, — бросила я.
— Смешно, — парировал уверенно.
Я задумалась. Ну если смотреть под определенным углом…
— Ладно, действительно смешно, — недовольно пробурчала.
— Я ни в коем случае не оправдываю твоего мужа, поступок скотский, но ты реально думаешь, что там что-то, кроме секса?
— Конечно! — воскликнула, имитируя полную серьезность.
— Наверняка Кафку читают в перерывах между глубокой глоткой!
Паша громко фыркнул и спросил:
— А «глубокая глотка» — это поэзия или проза?
— Это иммерсивный театр, — упражнялась в едком остроумии. — А перед аналом обязательно «Остров сокровищ» Стивенсона штудируют.
— Перед глубокой глоткой тогда уже «Двадцать тысяч лье под водой», — Реутов уже откровенно ржал.
— А перед аналом «Путешествие к центру земли».
— Жюль Верном в детстве увлекался?
— В детстве я собакам хвосты крутил и мотоциклы разбирал. Позже.
Я только вздохнула, хоть чуть-чуть светлее стало. Кто-то вот еще умеет смеяться рядом со мной.
— Эх, Паша, мужчинам нужна красивая мордочка, крепкая задница и восхищенный взгляд. Как в старой песенке: если есть у бабы рот, значит, баба не урод… — не стала продолжать матершинный куплет.
