— Чем я могу тебе помочь, Поль? Что мне сделать?
— Мне нужно домой… — я попыталась подняться. — Лететь, Паша. У меня… У меня… — и я разрыдалась. — У меня папа умер…
Паша прижал меня всхлипывающую к себе и ласково гладил по волосам. Ничего не говорил. Не мучил вопросами. Не демонстрировал нарочитого сочувствия. Просто давал выплакаться и излить горе.
— Я поеду, — утерла слезы. Первая волна боли схлынула. Впереди еще принятие. А до того четыре стадии концентрированного горя.
— Я тебя отвезу.
— Нет, не нужно, — вроде уже не рыдала, а на грудь падали соленые капли, горячие, горючие, кислотой выжигавшие страдание.
Отец — второй мужчина после сына, которого я очень любила. Но он ушел. Теперь там пусто. Когда-то на первом месте был Марат. Больше нет. Остался только Ильдар. С чувствами к мужчинам сейчас вообще сложно.
— Я на машине…
— Не спорь, — поднялся и принес мою одежду. Мы собрались быстро. Ехали молча. Я плакала; Паша держал меня за руку. Мне было приятно и чуточку легче. Возможно… Возможно…
Паша помог мне выйти из машины, ноги совсем ватные.
Казалось, что и дороги не различала. Все плыло перед глазами. Только когда через влажную пелену двойняшек увидела, чуть прояснилось. Что они подумают… Я в таком виде… Не хотела им говорить вот так…
— Дети… — прошептала я. Паша чуть изменил траекторию и повел к ним. Я сморгнула слезы: дети казались удивленными, а Марат стоял с перекошенным лицом. Надеюсь, не будет скандала. Я просто не вывезу его истеричной ревности.
— Привет, — Реутов протянул руку Ильдару.
Тот смущенно пожал ее. — Я Паша, — затем с Лианой то же самое, только еще обаятельно улыбнулся. — Я подвез вашу маму. До свидания, — и практически незаметно сжал мою руку. Паша ушел. Мне захотелось обнять своих бандитов.
— Мамочка… — Лиана смотрела на меня во все глаза. — Почему ты плачешь?
Я обняла ее и для Ильдара раскрыла объятия. Стало чуточку теплее. Хорошо, что у меня есть они. Самые главные люди в моей жизни. Мы вместе пошли в дом. Марат шел за нами: он отец моих детей, но сейчас как никогда чувствовалось, что мы больше не семья.
— Поль, что случилось? — спросил, когда вошли в дом. Я понимала, что детям нужно объяснить, мягко и доступно. Они так ждали каникул. Сталина любимому деду показать хотели.
— Иль, — погладила сына по голове, — Ляночка, — дочку поцеловала. Я усадила их на диван, сама опустилась на ковер, на уровень их испуганных доверчивых лиц. Сколько переживаний и волнений выпало детям за этот год… Бедные мои.
