Какова вероятность, что я просто накрутила себя? Может, на него так вопрос третьего ребенка повлиял? Я думала. Правда, думала! Прикидывала варианты. Не могла сказать, что прямо горю желанием снова оказаться беременной, а затем и мамой малыша, но у меня нет проблем со здоровьем, финансы тоже позволяли. Можно обсудить еще раз. Сейчас тем более. Марат очень много работал, часто занят, сейчас вообще в ночь пропал. Раньше хотя бы не задерживался допоздна. А если это его новая норма жизни? Я не хочу оказаться в ситуации, когда прикована к младенцу, а муж живет в прежнем ритме.
Так не было с близнецами. Марат действительно помогал и поддерживал. Да, была няня, но не в ночную. Когда плакали оба, требовали грудь, внимание, помыть, поменять подгузник. Марат вставал со мной, одна бы не вывезла. А что сейчас? Есть стойкое ощущение, что третий ребенок — инструмент манипуляции и давления. Слишком часто Марат начал проявлять недовольство моей занятостью. Слишком…
Дверь хлопнула, в тишине шаги различила четко.
Я сидела и ждала. Возможно… Возможно, сегодня. Возможно, сейчас.
— Где ты был? — я не поднялась встречать его: обнять и поцеловать как прежде. Только смотрела пристально, родное лицо изучала: понять, увидеть, почувствовать хотела. Может, и он заметит, что мучает меня недосказанностью.
— Дела. Проблемы решал.
— Решил?"
"Марат отрицательно тряхнул головой. Нет, не решил. Он не выглядел, как мужчина, которой славно потрахался. Усталый, с тяжелым взглядом, нервной порывистостью движений.
Нет, мой муж так не поступил бы: если встретит кого-то, полюбит (даже мысленно произносить больно), то сначала мне скажет, что так случилось. Я верила, что достойна его уважения. Что он не предал бы меня. Сказать о том, что сердце остыло: больно, но честно. Я верила, что Марат не станет подлым изменником. Он всегда говорил, что любит меня. Не стал бы любимую вываливать в грязи, даже если уже любит не только меня…
— Полина, ты подумала о ребенке? Срок вышел, — скинул пальто и стал напротив, сверкая снежинками в волосах.
Они таяли, влагой оседая на черных вихрах. Я молчала. — Ясно.
— Зачем, Марат? Ребенок как-то решит наши проблемы?
— У нас есть проблемы? — сложил руки на груди. Не опустился ко мне как раньше, а возвышался грозной горой.
— Ты мне скажи…
Марат молчал. Взглядом меня насквозь прошибал.
— Нет никаких проблем.
Он не решился рассказать. Чтобы там ни было, муж это скрывал.
