Господи, изменять и нести грязь в нашу постель, сделать ребенка девушке с низкой социальной ответственностью, заявить, что будет с ней жить, а потом стоять с полным непониманием, почему я не целую ему ноги… Загитов, кажется, деградировал. Может, поставил себя анальную пробку в мозжечок?
— Этот спортзал беременный, и ты с ним жить собрался, — напомнила, стараясь сдержать нервный смех.
— Да не собирался я! Мне на нее похуй! Ребенка навещал бы, и все. Хотел посмотреть, как отреагируешь. Ревность вызвать!"
"— А вызвал тошноту.
Дай пройти! — хотела обойти его и подняться к себе за вещами на первое время и документами: моими и детей. Я не собиралась ему и этой деве оставлять свое! Даже если бы Марат проявил благородство и решил уйти, оставив нам дом, то все равно не смогла бы тут жить. Загитов все мутной жижей облил, каждый угол пометил предательством, забрал все и даже наши светлые воспоминания. Но Марат совсем не благородный и не уйдет великодушно.
— Если думаешь, что сможешь уйти…
— Да я не думаю, Марат! Я ухожу! Ты меня не удержишь! Ну не знаю… — схватила со столика рамку с нашим фото и долбанула о перила, разбив ее.
Схватила стеклянный осколок и сжала. — Хочешь, вены порежу и умру у тебя на руках? Только так с тобой останусь. Только так…
— Полина, у тебя кровь… — порывисто сорвал водолазку и ко мне кинулся, рану зажать хотел.
— Не смей. Никогда больше не смей меня касаться, — отчеканила и бросила стекло. Шагнула на первую ступеньку и услышала холодное:
— Поля, я отпущу тебя подумать, осмыслить и остыть.
Но знай, если уйдешь, то детей не отдам. Костями лягу, но не позволю забрать. Все суды куплю. Клинику твою уничтожу. Не забывай, что я тоже теперь собственник.
— Знаешь, — повернулась, — ты говорил, что я Эдем люблю больше всего. Ты ошибся, — шагнула к нему и в лицо выдохнула: — За детей загрызу.
— Значит, примешь правильное решение, — жестко улыбнулся. Наглая рожа циничного мерзавца.
— А давай у них спросим, с кем они жить хотят? — предложила я. — Расскажем им правду.
Хочешь, покажем им твой новый семейный чат, м?
Марат в лице поменялся, но промолчал. Знал, сволочь, что я никогда не буду играть грязно, тем более когда речь идет о наших детях.
— Слушай, — устало выдохнула, — если в тебе осталось хоть что-то от моего Марата, не манипулируй ими. Рано или поздно Лиана и Ильдар узнают правду и спасибо тебе не скажут. Меня ты не пожалел, их пожалей…
Я не стала ждать ответа. Ушла собирать вещи. Только самое необходимое.
