А после выпуска и вовсе повергнуть всю семью в шок, тихим сапом поступив в Макаровку, как мой дед, который плакал от счастья как ребенок, когда узнал, что его младший внук тоже выбрал стать моряком."
"При всем при этом ныне курсант военно- морской академии Тимур Керефов не уставал колоть себе маленькие татуировки в незаметных, отведенных уставом местах, дырявить уши, надевая сережки строго перед встречей с папой, когда отправлялся в увалы, и повторять, что военные все чурбаны, а система насквозь прогнила.
""Свою создай сначала, прежде чем чужую ругать, революционер хренов,""– бурчал отец, недобро косясь на сережки – гвоздики в Тимуркиных ушах. ""И создам, ""– фыркал с вызовом Тимур. ""Ну-ну"", – сверкал черными глазами исподлобья отец. И такой разговор у них происходил буквально каждые выходные.
Кстати, наверно еще поэтому Тим так легко принял Сашку. Лютик являл собой железобетонную гарантию того, что бате все праздники будет точно не до младшего взбрыкивающего сына.
*** Только когда сворачиваем в наш коттеджный поселок, я начинаю по-настоящему нервничать.
Ладони холодеют и внутри отчетливо тихонько дребезжит. Сашка рядом с виду совершенно спокоен, улыбается, перешучиваясь с Тимуром и потихоньку выспрашивая у него о наших родных. По-хорошему все эти мелочи должна была рассказывать ему я, но в поезде как-то так вышло, что мы больше целовались, чем говорили.
Тим тормозит у кованых ворот дедовской дачи, ждет, пока они медленно разъедутся в стороны. Двухметровый каменный забор, в воротном проеме виднеется подъездная аллея, освещенная витыми желтыми фонарями, и огромный дом в английском стиле вдалеке.
Сашка вглядывается в окружающую обстановку и чуть хмурится, поджимая губы. Бегущей строкой на его лице проносится, что он, конечно, понимал, что дедовская дача не будет напоминать избушку на курьих ножках, но на такую помпезность он всё-таки не рассчитывал.
Нахожу его горячую ладонь. Сжимаю, грея свои ледяные пальцы и украдкой воруя его щедрое тепло.
""Это все такие глупости, Саш…""
Я бы сказала это вслух, но не хочу при Тимуре. Общаюсь прикосновением.
Тим паркуется на просторной стоянке справа от дома. Машин здесь пока почти нет. Основная масса родственников и гостей заявится завтра, тридцать первого. Сегодня же, по всей видимости, посидим в тесном неполном семейном кругу. Хочется верить, что еще и радушном, но предчувствие надвигающегося апокалипсиса все отчетливей с каждой секундой.
