Но они знаешь, подавали так, – снова смеюсь, вспоминая, – Папа говорил, что очень просил у бога девочку, но всевышний подарил ему только шестерых сыновей. И тогда он понял, что это знак, и, если он хочет себе свою принцессу, он должен пойти и взять ее сам. ""Ты наш самый осознанный ребенок, Лисена. Наш самый лучший подарок самим себе"". Они постоянно это повторяли. Представляешь, когда я была маленькой, я этим даже хвасталась перед братьями. Приятно быть самым лучшим подарком. Они – то были так. Что бог послал, то и люби.
Сашка улыбается вместе со мной, но взгляд все равно цепкий и тревожный. Проводит рукой по моим волосам, убирая пряди за ухо.
– Ты интересовалась, кто твои биологические родители?
– Да…– вздыхаю, поджимая губы. Не самая любимая тема моя, – Когда начался подростковый период, начались конфликты с отцом, которых до этого не было. И я, как все подростки, во время ссор начала говорить вещи, которые не стоило бы говорить. Что они мне не родные, что они меня не любят, что настоящие родители дали бы мне больше.
Сейчас мне очень стыдно это даже вспоминать, но уж как есть. И в общем я загорелась идеей найти биологических родителей. Мои сначала были против, но потом я уговорила маму, а она отца. Нам удалось выйти на мою мать. Это была…странная встреча. Оказалось, она родила меня в четырнадцать от своего соседа по подъезду. Ребенка оставила в роддоме. Сейчас у нее все нормально, живет в Гатчине, работает в гипермаркете старшим продавцом, муж, двое детей. Ей было очень стыдно в глаза мне смотреть…Она все время их опускала.
А я…Я поняла, что ничего не чувствую, что это – чужой, незнакомый человек, и что мама у меня уже есть. И не надо мне другой.
Замолкаю. Сашка тоже молчит, гладит меня по волосам. Внутри тянет холодком. Не люблю это вспоминать. Тяжело. Кажется, уже давно пережито, а все равно. Осталась маленькая заноза – только тронь, и воспаляется опять.
– А отец? – спрашивает Сашка через какое-то время.
– Я спросила у нее про отца, она сказала, что он спился.
Мы не стали искать, – глухо отзываюсь.
– М-м, ясно.
Опять молчим. Сашка притягивает мою голову к себе, заставляя носом уткнуться ему в грудь, целует в макушку. Крепко обнимаю его. Тихо, в такт дышим. Моя левая нога покоится на его бедре, промежностью касаюсь паха. Жесткие волоски тревожат чувствительную кожу. Это очень интимные ощущения. И сейчас, когда нас поглощает густая тишина, они гораздо ярче. Между ног будто начинает биться пульс, нарастая.
