"
"– Ну и отлично! Вот молча и посидим! – фыркает с сарказмом Марина Владимировна, а потом тычет сыну пальцем в грудь, – Чтоб в десять у Вахтанга был как штык, понял? И да, зелень ищи сам теперь кому резать, а мне шурпу готовить пора. Вырос…Не обязан он!
И тоже демонстративно срывает с себя передник.
– Мам, ну ты чего, а? – страдальчески тянет Сашка, разводя руками.
– А ничего, – отмахивается от сына и, повернувшись, ко мне, как по волшебству меняет тон на искренне дружелюбный, – Лиз, я правда рада, в десять ждем!
– Отлично просто! – тихо бесится Сашка, смотря ей вслед.
Дверь за Мариной Владимировной с треском захлопывается, чуть не ударив по лбу заходящую в это время зеленоволосую Свету. Вся кухня косится на нас. Мне неловко, и я тоже дико зла! Что это вообще было, а?
– Объяснишь? – требовательно выгибаю бровь, дергая Лютика за рукав.
– Лиз, – с укором шипит Сашка.
– Как хочешь, – делаю вид, что мне все равно, упрямо поджимая губы.
– Лиза, твою мать, а! – рычит шепотом.
Хватает меня за локоть и тянет за собой из кухни, – Так, пошли хоть вещи закинем.
– Сань, а с зеленью что? – орет кто-то из поваров.
– Пятнадцать минут дай!
– Ок!
Вылетаем из кухни через черный ход и попадаем в какой-то темный коридор. Поворот, дверь, и мы уже в холле самой турбазы. Не успеваю оглядеться – воспринимаю только общие цвета и формы. За Сашкой приходится практически бежать. Коридор, вправо, вправо и мы упираемся с безымянную деревянную дверь. Сашка роется в карманах, проводит магнитным ключом и, распахнув настежь, предлагает войти первой.
Переступаю порог.
За моей спиной щелкает выключатель. Комнату заливает желтым светом. С любопытством озираюсь.
Хм-м-м… Это ведь его личный номер, да? Конечно, да!
Сердце невольно заходится чаще, потому что это неожиданно очень, невероятно интимный момент. Сашка здесь во всем! В широкой кровати, явно вручную сколоченной из прокрашенных паллетов, в нарисованных горах на дощатых стенах над спинкой, в куче спортивного инвентаря у балконной двери, ведущей прямо на задний двор, в валяющейся на полу приставке перед плазмой, в боксерской груше, подвешенной в углу.
Здесь даже пахнет им. Им и можжевельником. И вид на белоснежный лес…
– Так, Лиз, не знаю, что там у тебя в голове. Спрашивай.
Сашка кидает наши сумки на пол у встроенного шкафа. Стягивает толстовку через голову и только потом, опомнившись, идет закрывать тяжелые шторы.
