– Шесть – это конечно перебор…Жесть какая… – бормочет Лютик, не разделяя моего веселья, – Они меня хоть не прибьют?
– Не должны, – хлопаю его успокаивающе по плечу и ехидно добавляю, – Если повода давать не будешь.
В ответ мне достается странный взгляд и молчание. Пауза. Надеваю в повисшей тишине свою вязаную шапку с помпоном. Сашка медленно переводит взор на этот веселый белый помпон.
– Пойдем, – откашливается в кулак, отворачиваясь и открывая дверь. Бухтит едва различимо.
– Тиграновна…Надо же…М-да…
***
На улице настоящая сказочная зима.
Светло – серое небо над головой, легкий морозец колит щеки, белые крупные хлопья медленно кружат, липнут к ресницам, оседают ватой на девственном снегу. Ветра нет, но все за ночь замело. По нашему маленькому дворику, заставленному машинами, мигая, с трудом крадется снегоуборочная машина, вместо тротуаров – грязно- снежное месиво. Парочка соседей энергично машут лопатами в попытке вовремя попасть на работу.
– Какая твоя? – Сашка оглядывает утопающий в снегу двор.
Указываю на свою белую малышку, сейчас больше напоминающую один большой сугроб.
Сашка моргает, мысленно оценивая фронт работ и морально готовясь присоединиться к дворовым активным откапывальщикам личных транспортных средств.
– Лопату, Лиз, тащи, – командует, растирая ладони.
– У меня нет, забываю купить, – развожу руками, за что тут же получаю снисходительный взгляд, – Я, если надо, у Николая Степаныча прошу, вон он ситроен чистит.
– Он только начал…– Сашка чуть склоняет голову вбок, рассматривая нашего пыхтящего соседа по площадке.
И приобнимает меня за плечи, подталкивая вперед.
– Короче пешком пошли. Вернемся – откопаю.
9.
До универа нам совсем недалеко. Особенно, если дворами. Идем с Сашкой молча, быстро, мешая грязный снег зимними ботинками. Рядышком, потому что тротуар не успевают чистить – его тут же заваливает вновь. То и дело задеваем друг друга рукавами курток."
"Я прячу подбородок в высоком вороте, Сашка засовывает ладони без перчаток в карманы. Снег так и кружит вокруг ленивыми белыми хлопьями.
Плотно ложится, приглушая звуки города.
Вдалеке все в белой дымке, под ногами то хлюпает, то мягко хрустит подледеневшая грязь, разъедаемая солью. Морозец щипает щеки и облачка пара от нашего дыхания так и норовят слиться, хоть я Сашке и по плечо.
Трусь носом о ворот пуховика, поглядывая на Лютика, вышагивающего рядом. Вперед смотрит, немного хмурый, будто задумался о чем-то своем, улетел от меня. А ему идет не улыбаться, оказывается.
