Прогуляемся или поймать такси?
— Пошли, и чем скорее, тем лучше! — Она указала на аллею, пролегающую между двумя комплексами зданий. — Мы тут можем срезать путь.
Он положил руку ей на спину, пока они дожидались просвета в бесконечной череде машин, чтобы перейти улицу, и не мог не отметить, что она не только плохо выглядит, но и сильно исхудала за последние два месяца. Руки и ноги потеряли прежнюю приятную округлость, бедра уже не изгибались так выпукло, даже щеки опали.
Остались кожа да кости, хрупкость на грани ломкости.
Красивая, несмотря ни на что — она относилась к типу, который сохраняет красоту даже в старости. Но не было в ней цветения, того внутреннего сияния, наблюдаемого им в его сестре, когда та была беременной. Кассандра выглядела просто больной.
— Все тошнит? — спросил он, когда они подошли к прогалине, где виднелся маленький водопад, рассыпающий переливавшиеся на солнце брызги в пруд.
— Нет, — раздраженно ответила Касси. — Перестань суетиться! И не смотри на меня, как будто я через секунду упаду мертвой к твоим ногам.
Но ее бравада его не обманула. Она чахла на глазах, и он уже сожалел, что не прислушался к ее просьбе не покидать здание офиса.
— Присядь, — предложил Бенедикт, расстилая свой пиджак на траве."
"На сей раз она не возражала. С видимым облегчением уселась, поджав под себя ноги, и взяла бутылку воды, которую он достал из корзинки с провизией для пикника.
— Спасибо. Ты очень любезен.
— Я очень озабочен, Кассандра. Ты такая бледная, такая худая. Что говорит твой доктор по этому поводу?
— Ты хочешь сказать, что еще не был у него этим утром, чтобы лично задать свои вопросы?
— Как я смог бы? Ты отказалась назвать мне его имя.
На ее щеках загорелись два красных пятна, подчеркивающие общую бледность лица.
— Я не в настроении выслушивать твои байки, Бенедикт.
— Что за байки? — спросил он, подавляя гнев от ее резкости. — Я не лгу.
— Как ты можешь изображать здесь жуткую обиду, если мы оба знаем, что ты поставил себе целью выяснить, кто мой врач, и что опять же мы оба знаем, каким образом ты выполнил свое намерение?
— Я не имею ни малейшего представления, о чем ты толкуешь, — жестко заявил он.
— И такого тона терпеть не намерен.
— Ой, да ради бога! — Она метнула на него взгляд из-под ресниц. — Прекрати паясничать! Ты переигрываешь, да и опоздал лет на двадцать с ролью оскорбленной невинности.
— Мне тридцать четыре, Кассандра, и да, действительно, я знаю мир. Но читать мысли пока не научился.
