"
"Уже жалея о недавней вспышке гнева, она сказала:
— Тебе надо было раньше мне все рассказать.
— Я предпочел бы никогда не посвящать тебя в грязные подробности этого дела. — Он отложил щетку на столик и умостил руки у нее на плечах. — Наш медовый месяц и без того безмятежным не назовешь.
Она откинулась назад, прислонилась к нему, впитывая идущее от него тепло и ощущение безопасности. Ничего удивительного, что его работники ему доверяют. Сила и уверенность, наполняющие любое его движение, просто вынуждают проникнуться к нему доверием, все кажется возможным.
— Брать на себя заботы другого — в этом и есть смысл брака, Бенедикт, — пробормотала она, закрывая глаза.
Минуту-другую он молча разминал ей плечи.
Потом практически неуловимым движением его пальцы опустились ниже, к основанию ее шеи.
— Брак подразумевает нечто гораздо большее, сага mia, — хрипло сказал он.
В его словах слышалось едва сдерживаемое желание, кровь потекла по ее жилам быстрее.
— Я знаю, — согласилась она, потянув его руку к своей груди.
Ладонь осталась там, жадно обхватив грудь, лаская ее так нетерпеливо, что все в ней встрепенулось, огонек пробежал по телу.
С томным вздохом она открыла глаза, взглянула на себя в зеркало. Встретила его пылкий взгляд, неотрывно следящий за ее отражением.
Казалось, он зачарован движениями ее быстро вздымающейся груди, румянцем разгоревшихся щек, биением синей жилки на шее. В его глазах бушевало темное пламя, готовое спалить их обоих.
Она опустила глаза. Его руки меж тем нащупали пуговицы у ее шеи, медленно, пуговку за пуговкой, расстегнули их, спуская ночную рубашку ей на плечи, по рукам, пока она не упала до талии.
И все время он не отрывал глаз от ее отражения, оценивая ее реакцию, зная, что сводит ее с ума.
— Только не останавливайся, Бенедикт! — молила она.
В ответ он опустил голову к ее шее, коснулся губами, затем зашептал в ухо. И ей не надо было знать итальянского, чтобы догадаться — он говорит на языке любви — истинной любви, не знающей языковых барьеров.
Он изогнулся, и в какой-то момент, плотно прижатая к его бедрам, она ощутила силу его желания.
А его губы уже дотрагивались до ее обнаженного тела, точно следуя по голубым жилкам, пролегшим под кожей, пока наконец не нашли напряженный сосок и не прильнули к нему.
Слабый крик сорвался с ее губ. Она изогнулась к нему навстречу, охваченная желанием.
Попыталась вырваться, но он удержал, опуская рубашку, нежно поглаживая ладонями живот.
Бенедикт поднял голову и взглянул на нее.
