— Он мягко поставил телефон на место, уселся в одно из кресел, вытянул свои длинные ноги и, словно продолжая задушевную беседу, заметил:
— Итак, в скором времени нас ждет появление младенца. И каковы твои предложения?
Немного успокоенная и обнадеженная переходом от войны к миру, она сказала:
— Не нам. Это не твои проблемы, Бенедикт.
— Ребенок не проблема, тут ты права. Но если я отец, то имею к нему некоторое отношение. Его темные глаза впились в ее лицо, разыскивая следы обмана. — Ведь я его отец, Кассандра?
Если бы она думала, что таким способом можно отвязаться от него, то солгала бы и ответила «нет».
Но он подслушал ее разговор с Патрицией, а если бы и нет, то вопрос установления отцовства решается в наше время достаточно просто.
— Да.
— Тогда следующий наш шаг достаточно предсказуем. Мы поженимся.
— Поженимся? — Из ее горла вырвался истерический смешок. — Ты шутишь!
— Такими серьезными вещами? Никогда!
— Ты с ума сошел. Брак между нами.., невозможен.
— У тебя имеется муж, о котором ты забыла известить меня?
— Конечно же, нет!
— Тогда в чем дело? — Он пожал плечами.
— Поскольку у меня тоже нет жены, брак между нами вполне реален.
— Ради бога, Бенедикт, мы были близки единственный раз, с тех пор три месяца прошло. С тех пор я ничего о тебе не слышала.
— Меня не было в стране.
— А я была! Каждый день тут была. Телефон работает по всему миру, электронная почта тоже.
Но ты не воспользовался ни тем, ни другим, а значит, для тебя «с глаз долой» означает «из сердца вон». Поэтому мысль о внезапном твоем желании жениться звучит, согласись, как бред.
Он исследовал свои коротко подстриженные, безупречные ногти и удостоил ее еще одного взгляда.
— При чем тут желание. Я считаю это своей обязанностью.
Даже не смысл его фразы, а тон, которым она была произнесена, добил ее. Она опять начала плакать. Словно острый шип вонзили в самое уязвимое место. Многие вкладывают больше эмоций в заключение деловых контрактов!
— Я не хочу иметь мужа, рассматривающего меня как вынужденную меру для очищения собственной совести, — проговорила она, едва обретя способность говорить.
— Чего же тебе надо, Кассандра?
— Любви, дружбы, доверия, страсти — ничего подобного ты, как я вижу, мне предоставить не намерен.
— Почему же ничего? — лениво вопросил он. Разве ты забыла канун прошлого Нового года?
Забыла? Она бы рассмеялась нелепости вопроса, если бы внезапно не погрузилась в нежелательные воспоминания, такие яркие, что лицо ее вспыхнуло.
— Не забыла.
