По этапным меркам сущий пустяк. Без пересадок и пересылок... Зона в соседней области. Всего-то триста с гаком километров пути. На машине за пять-шесть часов весь путь проделать можно. А тут целых трое суток. Форменное издевательство. Но менты тем и славятся...
Ждать пришлось долго. Часа три. Конвойные не спешили. Видимо, кого-то дожидались. А может, намеренно тянули волыну. Им-то куда торопиться? У них принцип – солдат спит, а служба идет... У зэка, в общем-то, такая же формула жизни, вернее, существования. Но стоящий вагон удобная мишень для палящих лучей солнца.
Задыхается народ. Да и Ролану жуть как тошно. Вышел он уже из своего анабиоза. Активизировался. Скоро, скоро на свежий воздух...
Наконец в коридоре появляется начальник конвоя. Прапорщик с красной папкой на согнутой в локте руке. И с такой же красной мордой. Несколько раз зевнул, пока солдат открывал дверь первого купе. Наконец раздается для кого-то спасительное:
– Орлов...
– Я!
– С вещами... Веселовский!
– Я!!!"
"Не слышно развязных «здеся», «тута».
Как будто за неправильный отклик зэка могли отправить по этапу дальше. Нет, конечно. Но страшная мысль все же мелькает в голове.
Наконец-то очередь дошла до Ролана:
– Тихонов.
– Я!
Ролан как подстреленный вылетел из своего отсека, на полусогнутых проскочил мимо красномордого прапорщика. Выпрыгнул из вагона на щебеночную насыпь – под дула автоматов и собачьи клыки. Но свежий воздух и кратковременная иллюзия свободы напрочь заслоняют всякий страх. Да бояться-то нечего. Не рыпайся, садись на корточки, и ничего с тобой не случится.
Пусть рычат овчарки, пусть скалятся автоматчики, а ты наслаждайся воздухом пусть и относительной свободы...
В общей сложности из вагона выгрузили человек пятнадцать. Под лай собак загрузили в автозак. В фургоне жарко и душно, как в бане. Зато относительно просторно. К тому же Ролан продрался в отсек, из которого можно было любоваться придорожными пейзажами через зарешеченное окошко. Не успел он занять козырное место, как его попытался оттереть в сторону мордастый тяжеловес в спортивном прикиде.
Но Ролан крепко ухватился за решетку и тем самым удержался на своем месте.
– Ты че, паря, не врубаешь, да? Подвинься! – потребовал бугай и клацнул зубами похлеще всякой овчарки.
Ролан впился в него взглядом, насыщенным уверенностью в своих силах.
– Мужик, ты не прав, – покачал он головой.
– Кто мужик? – взвился здоровяк.
Не понимает человек. На грубость нарывается. Ролан уже готов был преподать ему урок.
