– У тебя с ним счеты? – спросила она.
– Счеты? – в глубоком раздумье переспросил Ролан. – А разве у меня должны быть с ним счеты?
– Ну, Аврора...
– Аврора?.. А она мне нужна?..
– А я тебе нужна?
– Ты?.. Ты такая же сука...
– А ты святой?
– Нет, не святой... Но бандитам не стелил...
– Когда это было! Все уже быльем поросло...
– А когда я зону топтал, ты ни с кем, да?..
– Врать не буду, было... Ты же не муж мне, чтобы верность тебе хранить...
– Как это не муж?.. Я те развод не давал...
– Ну, если не давал, то будь мужем.
.. Может, ты ванну принять хочешь, а? Я тебе спинку потру...
И не только спинку, мысленно добавила Венера... Что ни говори, а Ролан жутко ее заводил. Хотелось повторения. Но в привычных условиях. Без животной грязи и грубости...
Глава двадцать первая
1
Сказать, что Венера похорошела за двенадцать лет, значило жестоко посмеяться над правдой. Была красоткой, а стала бабой. Нет, не уродина, но хорошего мало... Но выбирать не приходилось. После лагерной хрюшки Хавроньи Венера казалась настоящей богиней красоты.
К тому же баба горячая. И такая же голодная, как и он сам...
– Вот тебе полотенце... А это белье. Твое, между прочим...
Ролан не поверил своим глазам. Точно, знакомые черные трусы с белыми полосками на боках. Белая футболка с затертым гербом Советского Союза. Отголоски прошлых лет. Чистое все, выглаженное. И по размеру. В неволе не раздобреешь. Скорее, усохнешь...
– Вот, осталось, – в ожидании похвалы сказала Венера."
"Но у Ролана не было желания поощрять эту стерву.
Хорошей хочет она казаться, но он-то знает, с кем имеет дело. Сука она. И Аврора сука. И никто не переубедит его в обратном...
– Мужикам своим носить не давала? – грубо спросил он.
– Ну что ты такое говоришь? – возмутилась она.
– Да ладно... – ухмыльнулся он. – Лишь бы стираное было...
Зона – не институт благородных мальчиков. Брезгливые особи там долго не живут. И слабохарактерные тоже... Волки там держат масть. И Ролан сам стал волком. Настоящим лесным волком – хищным, зубастым.
И жестоким. Душа черствая, как корка пересохшего хлеба. Двенадцать лет она сохла. Сохла, сохла и пересохла.
– А может, ты это, баловалась? – ухмыльнулся он.
– Как баловалась? – не поняла Венера.
– Ну эти, как их там, фетишисты. Нюхают чужое белье и прутся...
– Какие мы умные! – съязвила Венера.
Подколола, что называется. Ролан раньше и слов таких не знал. Но зона – не совсем закрытый мир. Там и журналы, и газеты водятся. Ну и телевизор, само собой.
