Но Настя была так увлечена, что не заметила, как он подошел к ней вплотную. Не удержался – положил руки ей на талию, притянул к себе. Настя вырвалась из его объятий как ужаленная. Развернулась к нему лицом, попятилась. И трубу пылесоса держит так, как будто это копье. На лице гримаса ужаса.
– Ты чего пугаешься? – закрывая за собой дверь, удивленно спросил Волок. – Фредди Крюгера, что ли, увидела?
– Вы бы хоть сказали... А то сразу хватать...
Настя опустила трубу. Но страх с лица не сошел.
– Да ты так интересно стояла, что не смог удержаться.
.. Как дела? В школу ходишь?
– Да, только что пришла.
– И сразу за работу. Это правильно. Маме нужно помогать... Сколько ты в месяц получаешь?
– Спасибо, очень хорошо.
– Я спрашиваю, сколько?
– Восемь тысяч.
– Почти триста долларов. Неплохо. И мама что-то около сорока, да? И живете на всем готовом...
– Спасибо вам большое за все!
Настя благодарила искренне, без всякой издевки. Но лицо у нее кислое – того и гляди, расплачется.
– Да нет, я не за благодарностью пришел.
Спросить хотел. На квартиру еще не заработали?
– Нет...
– А тебе бы не помешала своя квартира. Через пару лет школу закончишь. В институт поступишь. Мама-то у нас останется. А ты в квартире жить будешь. Женихов будешь водить... Женихи-то есть, а?
– Нет.
– Такая красивая девочка, и нет женихов... Был бы я твоим ровесником, я бы за тобой как привязанный бегал...
– Вы и так бегаете, – сказала Настя и опустила голову.
– Ну что ты, я просто так пришел, поинтересоваться, как ты жива-здорова.
Нормально все?
– Да, хорошо...
– Егорка не пристает?
– Нет.
– Вот он проказник, да?.. Весь в отца, правда?
– Он уже не пристает...
– А я пристаю, да?.. А что, если ты мне очень нравишься?
– Извините, мне нужно работать...
– Извини, но это мне решать, когда и кактебе работать... Ну чего ты как не родная?
Волок подошел к Насте, обнял ее за талию, притянул к себе. Она инстинктивно дернулась, но разум отказался от сопротивления. Она же умница, понимает, что строптивой быть себе дороже.
.. Стоит, молчит. Жмется. Внутренне жмется. К Волоку же прижиматься не спешит. Нет в ней жаркого огня. Страх и холод.
– Нам же с тобой хорошо было, да?
Зато у него все горит.
– Плохо, – робко сказала она.
– Но ведь я извинился перед тобой. Денег дал...
– И обещали больше не приставать...
– Ну, мало ли что я обещал... Хочешь, я тебе еще денег дам? Тысячу долларов, а?
– Не надо.
– Ну почему не надо? Надо. Маме деньги отдашь. Будете дальше у нас работать.
