И ты станешь таким, если споешься с ним. Ты же совсем другой человек. Наш, советский... Ну, не советский уже, но наш. А Гордеев – это зло, это грязь... Тебе со мной дружить нужно, а не с ним. Будешь со мной дружить – получишь года три-четыре, а там условно-досрочное или амнистия...
– У меня статья тяжкая.
– Облегчим статью! – оживился «кум».
– Не надо ничего делать, – покачал головой Ролан. – Не буду я стучать на Гордея. Вы сами говорили, что я в элитных частях служил. А настоящий десантник стукачом быть не может.
..
– Ты только не кипятись, Тихонов. Спокойно обдумай мое предложение, тщательно взвесь «за» и «против». Я тебя не тороплю. У тебя двадцать минут есть на раздумья. А мы пока чаю попьем. Колбаски хочешь? С хлебом. Из магазина хлеб. С пылу с жару был, когда покупал...
– Спасибо, я не голоден.
– Напрасно упрямишься, Ролан. Ведь гордость твоя боком выйти может. Камера, в которую ты попал, только называется карцером. А есть настоящие карцеры. Там ни шконок нет, ни табурета. Присесть даже не на что.
На пол можно лечь. Но пол водой можно залить, чтобы на нем не лежалось и не сиделось...
– Что я такого сделал, чтобы меня в такой карцер?
– Как что? Ты же нарушитель режима.
– Да, но вы же сами сказали, что я не виноват.
– А это нам с начальником тюрьмы решать, виноват ты или нет. Решим, что виноват, пойдешь в карцер. Решим, что нет, пойдешь к Гордею. Но с особым заданием...
– Я уже отслужил свое, гражданин начальник. Не надо мне особые задания поручать, не справлюсь.
..
– Ты подумай, Ролан, подумай.
– И думать нечего. Не буду я стукачом..."
"– Смотри, как бы не пожалеть.
– А я всегда о чем-то жалею. Я к этому уже привык...
– Ну что ж, вольному воля, а не спасенному – ад...
Майор нажал на специальную кнопку под крышкой стола, и в кабинет вошел конвоир.
– Увести!
– Встать! Руки за спину! – в свою очередь скомандовал сержант и вывел Ролана в коридор.
Минут через десять они снова оказались в штрафном блоке. Но на этот раз Ролана определили в другую камеру.
Это был тот самый настоящий карцер, о котором рассказывал «кум». Помещение размером три-четыре квадратных метра. Ни нар, ни шконок. В пол возле двери вмуровано маленькое железное «очко», над которым висел ржавый кран. Под потолком яркая лампочка. Холодно, сыро. Аура безнадежности.
Ролан стоял, пока не устали ноги. В конце концов лег на неровный выщербленный пол. Под голову легла теплая рука, а в бок из глубины бетонного пола полез студеный холод...
