Но столько трудностей я не встречал никогда. В частности, на этом долбанном девятнадцатом этаже, где Миха решил открыть свой бизнес. Как итог, постоянная текучка, нехватка кадров. Особенно по работе с иностранными гражданами."
"И если Мишаня ничего не сделает – отдам его детище кому-нибудь другому, кто смыслит в бизнесе. Он может нести столько бабок, но управлять мужик им явно не умеет.
– Назар! – вспомнишь лучик, вот и солнце. Завойчинский заходит в лифт на пятнадцатом этаже. – Как раз хотел тебе звонить!
А я думал, что голову в песок спрятал.
– У нас улучшения!
Не верю.
– И работницу новенькую взяли.
Насрать. Там уже три сменились за последнюю неделю.
– Отчёты предоставь за последний месяц, – коротко кидаю и выхожу на своём этаже.
– Стой, а как же...
Уже не слышу его.
Меня Машка в кабинете ждёт.
Я как спину её вижу, кудряшки, запах улавливаю – сразу дурею.
И всё из-за одной девчонки. Той самой, которую отпустил скрепя сердце. А ведь до сих пор о ней вспоминаю. Вещи её храню.
И хуже – заставляю Машу быть ею.
Но мне плевать на её чувства. Девица не против, а я получаю те оргазмы, которые имел раньше. И крышу не срывает без Дарины. Нашёл ей замену, хоть и такую... некачественную.
С предвкушением захожу в кабинет.
Настроение вновь летит в бездну.
Вот это Маша имела в виду под «чем-то новеньким»? Выпрямила блядские волосы! А я ведь тысячу раз говорил, чтобы она их не трогала. Оплачивал ей салон, особую завивку. Чтобы на неё была похожа. На мою маленькую двадцатилетнюю Дарину, которую я однажды потерял.
Злость накатывает. И я направляю эмоции на ту, что стоит впереди.
В несколько шагов оказываюсь рядом. Опускаю ладонь на спину и припечатываю девицу грубо к столу. Тихий стон срывается с её губ, молниеносно возбуждая. Сегодня он... Лучше. До мурашек.
Не вижу лица. Не хочу на него смотреть. Гляну – и понимаю, что рядом не она.
Но спина. Ягодицы... Этот вид сзади всё упрощает.
Без раздумий задираю юбку.
Только собираюсь потянуться к ширинке, чтобы жёстко трахнуть Машку, снять напряжение, но.
.. она вырывается!
– Что сегодня за сопротивление? – недовольно цежу. Это тоже «что-то новое»?
Замирает.
Умница. Знает, что я люблю покладистость.
И поэтому заплатит за то, что сделала со своими волосами.
Дёргается. Опять. Вырывается.
Нет, нового ничего мы не попробуем.
Прижимаю её к столу сильнее и наматываю крашеные рыжие волосы на кулак.
– Какого чёрта ты выпрямила их, Маша?
Она сегодня ненормальная.
