Мой опасный

Из этой позиции легче и быстрее всего атаковать в абсолютно любом направлении.

Длинные сильные пальцы Харда чуть сгибались и разгибались один за другим — странная привычка бойца, предпочитающего рукопашку. Судя по тому, как он держал при этом корпус — с идеальным балансом — просто машина убийства.

Хотя, одного взгляда на Харда было достаточно, чтобы забить на детали.

Всё считывалось разом, комплексом.

Потому что весь комплекс этого поджарого мускулистого великолепия, с внушительным ростом и с соответствующим размахом плеч, выглядел, двигался, даже дышал — убийственно.

Я подняла взгляд на его лицо. Бесстрастное. Даже каменное.

Холодные глаза. Мрачный оценивающий взгляд. Решительно поджатые губы.

На губах я почему-то залипла — красивый и жёсткий рисунок.

Да и сам он красивый… очень. Такой грубой, резкой мужской красотой, залипнуть надолго можно. Там в темном коридоре не успела хорошо рассмотреть. Зато сейчас…

Выдохнула сквозь зубы и опустила глаза.

Некогда мне залипать. Да и не к чему.

Я уже не залипаю на рихтов. Давно себя отучила.

— Команда 1-КА, — резким, сильным и низким голосом произнёс Хард. — Я Хард Зартон. Ваш командир на этот интенсив.

Эта фраза расчертила нашу жизнь на до и после.

Хотя не знаю, как насчёт «нашу». За себя буду говорить.

Мою жизнь располовинила. Но это я только потом осознала.

Пока что мы рассматривали нового командира. Дружно отозвались стандартным воинским приветствием.

Потом последовал короткий приказ нашего командира отдыхать до завтра, а завтра в полной выкладке на полигон Р-2.

Для проверки нашей боеготовности, как он добавил, слегка усмехнувшись.

Его взгляд при этом чуть задержался на мне. Но, скорее всего, мне это показалось.

Глава 8. Полигон

Кажется, я сейчас умру.

Нет, не сейчас. Вот до того синего холма доплетусь. Именно на нём буду умирать.

Пока не время.

Умирать я буду потом. Но обязательно. Сразу после того как проползу под канатами, а потом залезу по верёвке на вертикальную стену в пять метров высотой.

Я рухнула в грязь, преодолевая боль в натруженных мышцах и поползла, прижимая хвост к бедру. Это было необходимо. Он рвался материться на рихтовом, несмотря на свои короткие размеры.

Это вон самцы пусть не сдерживаются. Впрочем, они и не сдерживаются, явно высказывая изгибами хвостов всё, что они думают о своём командире в целом, и об его умственных способностях в частности.

Мне нельзя. Не хочу, чтобы надо мной смеялись.