Мой орк

– Да, господин, – склонил голову.

– Окри… мы же уничтожили их деревню, – Арвиг сел в кресло. – Что там могло от них остаться?

– Видимо то, что осталось и явилось, ведомое жаждой мести.

– Так, отправьте дрэксов. Пусть разведают обстановку. Видимо эти дикари до сих пор не поняли, с кем пытаются воевать.

– Слушаюсь, – поклонился Барса и поспешил прочь.

За Барсой удалились остальные, а правитель остался сидеть в кресле, взгляд его был устремлен куда-то в никуда:

– Дождемся дрэксов с вестями, – начал нервно барабанить пальцами по подлокотникам, – дождемся.

Однако из пяти выпущенных драконов вернулись лишь два. Это была трагедия. Арвиг быстро понял, что орки нашли способ бороться с огнедшащими стражами. Правитель ждал новостей от выживших дрэксов, но толком они ничего не рассказали, кроме того, что драконы в какой-то момент начинали резко терять высоту и падали замертво. После столь значительной потери, правитель заслал еще трех дрэксов, но запретил опускаться ниже положенной высоты.

И потекло время…

Три месяца длилось сие незримое противостояние. Драконов полегло много, но то были ищейки или сторожевые, боевых Арвиг не выпускал, ибо вся надежда в случае атаки оставалась на них. Народ тем верменем уже готовился к войне, несмотря на успокоительные речи придворных глашатаев. Особо зажиточные горожане и вовсе покидали Аранхарм, уходили в соседние города. Вскоре улица, где обосновались первые лица, опустела.

В один прекрасный день, когда правитель потерял еще трех драконов, был вынужден разослать по округе гонцов с посланием, настала пора объединения с союзниками, все ж угроза нависла серьезная. Орки выматывали армию Аранхарма, травили драконов, дабы лишить город защиты, а коль так, значит, дикари нацелились на сам город.

Первым на призыв ответил правитель Зарда. Луар прибыл к Арвигу лично, чтобы обсудить положение дел, воочию увидеть, насколько все плохо. Что ж, убедился быстро. Ряды драконов значительно поредели.

– Теперь ты понимаешь, что происходит? – Арвиг посмотрел на зятя с прищуром. – Мы на пороге войны.

– Да, понимаю, – сложил руки на груди.