- Ладно, - он усмехается. - Но членом больнее будет, маленькая, - говорит на ухо, втягивает в рот мочку.
Он не ждет разрешения, он предудпреждает.
Заводит руку вниз, и мое кресло резко откидывается назад. Кирилл приподнимается и щелкает ремнем на брюках.
Ногтями впиваюсь в его широкую спину и замираю, кажется, еще не поздно передумать. Вот сейчас. Он же не будет настаивать, если я закричу.
Как же мне страшно.
Наблюдать за ним.
Вижу, как он приспускает брюки. Ниже стягивает боксеры.
Мельком различаю выпрыгнувший толстый член. Один краткий миг смотрю, но успеваю заметить, и какой он большой, и как напряжен, и представить успеваю, как он ворвется в меня, и я стану женщиной.
Взглядом быстро поднимаюсь к лицу Кирилла."
"Оно сосредочено, черты по-волему твердые, губы приоткрыты. Потемневший взгляд сверлит меня.
Жмурюсь.
- Нет, Аня, - слышу его глухой, требовательный голос. - Смотри на меня.
И между ног мне упирается гладкая головка.
Смотрю ему в глаза.
Чувствую легкий и упругий толчок, который раскрывает меня и вздрагиваю. Пока не больно совсем, или я не замечаю боли, я от волнения вся мокрая, а его взгляд не дает расслабиться, он смотрит на меня так, словно случился конец света, и вот мы одни на планете, друг для друга созданы.
- Как ты? - он спрашивает.
Шума улицы больше не слышу, и забываю, что совсем рядом клуб, а мы на парковке, в тени деревьев, сюда почти не долеют огни.
- Не больно, ты наврал, - говорю шепотом.
Ощущаю, как он медленно проникает глубже, и крепче сжимаю его плечи. Кажусь самой себе другой, чужой, незнакомой, внутри нарастает жар. Ладонью шлепаю его, - Кирилл.
Сама пугаюсь, когда вслух произношу его имя.
В этот момент понимаю, что это, правда мы, вдвоем, и я его обнимаю, а он, своей толстой дубиной протакливается в меня.
Он неотрывно смотрит мне в лицо, ладонью ныряет под поясницу.
Отклоняется назад.
И резко, рывком, врезается в меня.
Тело словно иглой проткнули, из глаз искры сыпятся, взвизгиваю и подаюсь на него, лицом утыкаюсь в его плечо.
- Все, маленькая, - шепчет он и придерживает меня, ладонью давит на поясницу.
Он замер, и я тоже, внутри у меня просто пожар, меня как бабочку на булавку насадили, на толстую, большую булавку, кажется, ноги никогда теперь свести не смогу, так горячо, и так страшно.
Слабо двинувшись, он шумно выдыхает и запрокидывает голову.
