И кошусь на новый конвертик сообщения. Еще не открывая знаю, кто проснулся.
И одним глазом проверяю послание.
""Открыла глаза - и никого нет"".
Представляю тонкую фигурку в огромной кровати, среди подушек и одеял. Хочется обратно повернуть, к ней, у меня год в голове каждое утро ее тело появлялось, теплое после сна, и как я ее, голую, к себе прижимаю, и долго желаю доброго утра.
И словами, и языком.
Может, уже с завтрашнего дня так будет.
На светофоре торможу и набираю сообщение:
""Записку прочитала?""
Там, на тумбочке, я просьбу оставил.
Чтобы поесть заказала, и к обеду меня дождалась.
Я успею вещи ее взять. И на работе взять отгул.
Зеваю, не спал почти.
Рулю по проспекту, проверяю телефон.
Сообщений нет.
Она себе что-то надумала.
""Маленькая, дождись меня. Это важно"".
Отправляю и заезжаю во двор.
Поднимаю глаза к окнам.
Балкон открыт, там торчит Лиза.
С самого утра с прической, в голубой блузке. Видит меня, и задирает подбородок, дергает шторку, и скрывается в квартире.
Хлопаю дверью, шагаю к подъезду.
Я не обязан ей ничего объяснять.
И стыдить меня не за что.
Только истерику бы ее сейчас пережить.
Игнорирую лифт, по ступенькам взбегаю наверх.
Дверь нараспашку, она топчется в проходе.
- В туфлях по квартире ходила? - киваю вниз, на обувь, и за локоть сдвигаю Лизу в сторону.
- Это единственное, что тебя заботит? - каблуки цокают за мной. - Ничего больше мне не скажешь? Например, когда ты глаз на мою дочь положил? Как давно? Когда мы с тобой познакомились, сразу ее захотел?
- Лиза, думай, что несешь, - отвечаю со скукой.
Захожу в комнату Ани и распахиваю шкаф. - Слушать противно.
- Противно тебе? А мне противно, что ты у меня под носом к дочери моей полез!
Вытягиваю спортивную сумку. Ворошу плечики, снимаю платья.
Она постоянно носит платья.
Раньше, пока в пансионе училась, там ее под мальчика стригли, и она встрепанная приезжала, как воробей, хмурая, и меня напрягала.
Взрослая дочь у жены - никому такого подарка не хочется.
Чужой человек в моей квартире, когда здесь и так постоянно живет Антон.
Но он парень хотя бы, а не противная девица.
Но потом, когда ее из той казармы отпустили, наконец, она на зимние каникулы явилась.
Полтора года назад. Слегка отрастила волосы, начала бросать на столике в прихожей помады, надувать пузыри из жвачки, когда с ней разговаривают, и постоянно огрызаться.
Строила из себя взрослую, знающую жизнь.
