Я тоже имею право решения принимать.
И вот.
Когда в ванную заходила - часы показывали без десяти десять.
Я торчу здесь минут пять.
Он не пишет. Не звонит. Дверь номера не распахивается, и нет его на пороге.
Оставляю в покое волосы.
И возвращаюсь в номер.
На всякий случай проверяю телефон. Поднимаю сумку с пола. Кошусь на карту-ключ на тумбочке, и на клочок бумаги с запиской.
Я ее уже измочалила всю, пока перечитывала и почерк его рассматривала. Размашистый, как и у всех врачей.
Но понятный.
Снова смотрю на часы.
И всю следущую минуту торчу возле окна, за парковкой слежу.
Знакомая машина не показывается.
Выхожу из номера.
Помахиваю сумкой, спускаюсь по лестнице, глазею по сторонам, все автоматически.
Не знаю, где он сейчас. И куда идти мне теперь.
Ведь Марк вчера чуть шею не сломал, когда на нас пялился.
Если все всё уже знают - мне останется только к отцу вернуться. А если и ему расскажут...
Кручу перстень. Который он у меня отберет, ибо я не заслуживаю зваться выпускницей этого его пансиона благородных девиц.
Шмыгаю носом.
Черт с ним, с перстнем, но меня и так вечно шпыняют, Кирилл единственный, кто с ерундой докапывался, за порядком следить, микробы не разбрасывать.
Он ни разу не говорил, как мне жить нужно и что чувствовать.
Дал попробовать самой.
И зря.
Я оказалась прилипалой навязчивой, мечтательницей в розовых облаках, все, что с Виконтом связано трепетно по полочкам в памяти разложила.
И как мне дальше.
Правы были все они. Что я к жизни неприспособлена, они заботились обо мне, спасали меня, от этого сосущего чувства где-то под ложечкой, мне от него бежать хочется на край света, оно такое колючее, липкое, по кусочку отщипывает от меня.
Выскакиваю из отеля и быстро моргаю на ветру, пытаюсь высушить ресницы, а они мокнут.
Стою одна, возле широких дверей, и с надеждой оглядываю парковку, готова назад повернуть, и все таки ждать до двенадцати, мало ли что, сообщение мое не прочитал и не знает, что я ему счетчик включила.
Убираю растрепавшиеся волосы за уши.
И спускаюсь.
Нет, нельзя своим решениям изменять. Он, вообще, уезжать не должен был. Вот так вот, тихо, не разбудив меня.
Записку нацарапал.
Он должен в лицо сказать, что и как.
Прижимаю к себе сумочку.
И поднимаю руку, ловлю такси.
Почти сразу рядом останавливается старенькая инормарка, и я называю домашний адрес.
Переоденусь. Машину заберу.
И поеду...куда-нибудь.
Держу телефон, смотрю в окно, на экран, и по кругу.
