Черные грубые волоски опасной дорожкой опускаются прямо туда вниз…под ремень, и я чувствую, как мои бедные щеки горят все сильнее.
Живот снова тянет. Сильно, аж до боли уже. Я скучала по нему. Боже, как же я скучала, однако не знаю, можно ли с Тимуром так, как раньше. Лицом к лицу, или он на самом деле любит ту позу, где я на коленях, чтобы меня не видеть.
Когда мужчина джинсы снимает вместе с боксерами, я уже правда не знаю, куда глаза деть. Тимур красив везде, но там…большой!
Те полгода, что мы вместе прожили, теперь кажутся миражом.
Словно и не было их. Вот теперь Тимур настоящий, и я же не знаю его совсем, можно сказать. Ну, кроме его ненависти такой лютой, от которой я едва не умерла тогда.
Набрав побольше воздуха, переворачиваюсь на живот. Бес тогда так меня брал. Не любил, нет, брал. Не хотел он меня видеть. Коршунову. Дочь своего врага, которой я и сейчас являюсь для него.
Щекой укладываюсь на подушку, но вздрагиваю, когда в тот же миг Тимур кладет ладони мне на талию, поднимая, беря меня за руку.
— Нет. Я видеть тебя хочу.
— Уверен? Я мог…
— Да.
Киваю, и к нему поворачиваюсь. Все тело дрожит. Так будет сложнее. Каждая клетка встревожена от присутствия Беса и моего дикого желания узнать настоящего его!
— Иди ко мне.
Одним махом мужчина подминает меня под себя, и я оказываюсь в его объятиях с широко расставленными бедрами. Все внутри враз сжимается. Боюсь и хочу этого одновременно! Бес…он делал мне больно, и теперь я до одури боюсь повторения той боли.
— Дыши.
Тимур опирается на руки, чтоб меня не раздавить, и мы встречаемся взглядами. Приоткрываю губы. Он красивый, опасный и горячий. Большой. Везде.
Осторожно тяну руку, и пальцами по его шраму на лице суровом провожу.
— Прости за это. Мне очень жаль, что я тогда так сильно ранила тебя.
Бес быстро руку мою ловит, открывает от себя и…целует.
— Не смей извиняться. Никогда за это!
После этого мужчина наклоняется, и целует меня в шею прямо в шрамы, которые я сделала себе сама.
Сначала нежно, вызывая мурашки, а после все более сильно, заставляя просто трепетать в его руках.
Мое тело как пружина зажато, но Тимур меня долго целует в шею, ключицы, и я невольно вздыхаю, когда он сжимает мою грудь рукой, а после обхватывает губами сосок, прикусывая зубами.
— Ой! — Чш. Тихо. Не шевелись.
Он дразнит сначала одну мою грудь, а после вторую, из-за чего мои соски твердеют и становятся очень чувствительными.
