Лучше бы я подох в своем кабинете, чем лежать теперь пластом.
— За какой-то диск подыхать? Совсем уже поехал?
— Это семья моя! Все, что осталось от нее! Она, блядь, последнее уничтожила!
— Тихо, не вставай! У тебя ожоги второй степени. Лежи, говорю!
Спина горит, но это хуйня по сравнению с тем, что в груди творится. Дьяволица в образе ангела. Предала…бросила, разорвала то хрупкое, что было между нами.
— Где Ася?
Спрашиваю, хотя и так знаю ответ.
— Сбежала. По камерам пробили, она через черный вход вышла.
Охрана не трогала. Знает, что ты бы пальцем ее тронуть не дал, не стали рисковать.
— Пожар она устроила?
— Да. Вероятно для того, чтобы время выиграть и отвлечь тебя. Пока суматоха была, девчонка улизнула у всех под носом. Я тебя в кабинете нашел. Ты горел. Буквально. Огонь на одежду перекинулся. Прикрываю глаза. Кукла сбежала, будто я ее под замком, блядь держал. Будто пленницей была, хотя на самом деле она свободной ко мне вернулась, как моя женщина. Моя!
Слово бы сказала, нормально попросила, отпустил бы сразу на все четыре стороны, хотя нет, вру.
Ни хуя бы не отпустил. Не понял бы, не дал.
Зачем Ась, ведь все же хорошо уже было…я думал так. Еще с утра ластилась ко мне, целовала, мурчала, как кошка.
Притворялась…пыль в глаза бросала, чтоб сбежать.
Сука.
— Что делать будем, Тимур? Мы найдем ее, где бы не была, я лучших парней подключу. Привезем обратно."
"— Нет! — сжимаю кулаки, тяжело дышу, от чего бинт на груди аж трещит от напряжения. — Не смейте искать ее! Даже не пытайся мне ничего говорить о ней, понял?! Коршуновой нет для меня больше.
Ушла и хорошо. Значит сама хотела.
Виктор удивленно глаза суживает, будто мне не верит, тогда как я сам уже не пойму, какого черта со мной творится.
Предательница, Коршунова истинная дочь своего отца, хотя я думал, она чистая, другая.
— Почему, Тимур? Ты не хочешь узнать, почему она сбежала?
Поднимаю взгляд на Виктора. Иного ответа у меня нет:
— Она меня предала. Если я найду Асю, я ее убью.
Глава 15
Три года, 2 месяца назад
— Ты точно решил? Подумай еще.
— Решил уже. Увидимся.
Пожимаю руку Виктору, который стоит мрачнее тучи. Мой охранник, друг и чертов психиатр.
— А если нет? Тимур, ты же уже был на войне. Тогда едва выжил. Зачем снова идешь? Смерти ищешь так сильно?
— За домом смотри. Не пускать никого.
Я сел тогда в самолет, и через семь часов оказался в аду, хотя на самом деле ад у меня был внутри, но я не мог думать об этом.
