Может не так не остро, как тогда в больнице криком кричала при виде меня, но все равно. Эти отголоски страха никуда не пропали, и это блядь, в каждом ее жесте проявляется, хоть девочка и старается. Так сильно, что порой мне хочется просто крушить все вокруг.
Там в аэропорту я едва не свихнулся снова ее увидеть. Запыхавшаяся, вся в слезах, девчонка звала меня на весь чертов холл среди десятков камер. Я думал, что никогда ее больше не увижу. Я уже был готов к этому, отпустить ее, и тогда мотылек вытащила меня из этой прострации.
Спасла, можно сказать, не позволила уехать, тогда как я сам уже был готов сдохнуть и если честно, хотел этого.
Теперь же, оказавшись дома, Ася дико скована и зажата точно пружина, но я даю ей время. Хотя нет, вру, я себе даю время, чтобы все обдумать. Девчонка добровольно вернулась в мой дом, проглотила обиду, тогда как во мне два демона все еще беснуются.
Один белый. Полудохлый. Который скорее себя задавит голыми руками, чем ей навредит снова, а второй черный, злой, живучий! Толкающий меня в пропасть за предательство семьи, позволяющий ненавидеть само свое существо…предателя.
В этот первый вечер я не иду к мотыльку до последнего. Не могу просто. Знаю, какая сладкая девочка сидит у меня в спальне, бери и наслаждайся, но я права не имею ее коснутся. Не после всего, что сделал с ней, и особенно, как. Насильно, больно, намеренно жестоко.
Теперь же даже пальцем тронуть Асю не могу, хотя сдыхаю. Сгораю уже от того, как сильно ее хочу!
Весь вечер сижу в кабинете, можно сказать, прячусь от мотылька, но все равно иду к ней, не выдерживаю.
Мой черный демон кладет белого на лопатки, и я позволяю себе быть без масок, без этого сладкого эфира, в котором достаточно накупался за последние полгода.
Заметно уставшая, но такая лакомая Ася сидит на кровати и подскакивает, как только меня видит. Сегодня полдня ревела, сразу вижу по глазам. Снова из-за меня блядь, тогда как я уже слезы эти видеть ее не могу!
Слишком много дерьма она пережила, слишком на грани мы ходим, и больше всего на свете я боюсь, что этот страх ее никогда уже не пройдет, но на удивление, Асе удается если не подавить, то хотя бы маскировать свой страх при виде меня.
Я тут же жалею, что приперся к ней сегодня. Хрупкая, как тростинка, миловидное лицо и длинные шелковистые волосы девочки создают ощущение, что я смотрю на нечто неземное. Еще и тряпку эту напялила в обтяжку, которая все ее изгибы тела подчеркивает, возбуждая меня просто за секунду.
