Мой папа - Дед Мороз

Словно его не совсем порадовал факт перехода на официоз. Но понимая, что в данных обстоятельствах по-другому быть просто не может, он заставил себя смириться. Или Наде лишь хотелось так думать? Ну, не бред ли?

- Наденька, ваш столик во-о-н-он там! – прервал их обмен взглядами Лавров. Надя хлопнула ресницами и сделала шаг назад, бормоча что-то вроде «конечно-конечно». Дурацкая вышла ситуация. В лифте она себя выставила истеричкой, в холле – кретинкой, заблудившейся в трех соснах. В общем, то, что надо при знакомстве с начальством.

Улыбнувшись напоследок так, что скулы свело, Надя пошла к столу, но, не успев сделать и шага, зацепилась каблуком за ковер. Туфля слетела, сама она чуть не упала, но была подхвачена твердой рукой."

"- Осторожнее! – пробормотал Левин, а потом, убедившись, что она устояла на ногах, наклонился, чтобы поднять туфлю. И все, что Наде оставалось – просто наблюдать за дальнейшим развитием событий под заинтересованными взглядами коллег и сгорать со стыда.

- Ну, вот. Почти как в сказке. Теперь я, таки, обязан на вас жениться?

- Ну, а почему бы и нет? Надежда Леонидовна у нас барышня незамужняя! Можно сразу и сватовство организовать! – потирал руки заведующий.

- Ой, вот только не надо меня уговаривать, я и так соглашусь! – парировал Левин посмеиваясь.

Испариться бы, убежать… Ну, или, на худой конец, выдавить из себя какую-то шутку. Вон как легко эти двое играют словами. А у Нади будто отняло речь. И такой она себе показалась… забитой – бытом, проблемами… абсолютно не к месту находящейся здесь, словно она и вовсе была совершенно с другой планеты.

Пока новоявленная Золушка судорожно соображала, как ей выйти из ситуации, вокруг Левина собралась приличная толпа коллег.

- Илья Савельич! Сколько лет, сколько зим?! А не выпить ли нам? Я угощаю! – подмигнул один из старожилов их центра – профессор Либерман.

- Почему бы и нет? – не отрывая от нее взгляда, ответил Левин.

- Ну, нет, так нет! – оскалился пожилой еврей, будто выдал лучшую шутку в мире. Заставив себя отмереть, Надя вновь обернулась и поплелась к своему столу. Ей уже ничего не хотелось. Ни есть, ни веселиться, ни что-то объяснять сверлящей ее недовольным взглядом Нельке.