Мой папа - Дед Мороз

Тарелки не дам! – Надя погрозила сынишке пальцем, отодвигая одну из пиал подальше от края. – Ну, чего сидишь? Наливай! – смеясь, обернулась к Нельке.

- Ох, и правда! Чего это я? Так что, и правда ничего не расскажешь? Я же от любопытства сгорю!

- Да не в себе я была после потери пациента. А потом еще и на душу приняла. Решила горе залить, идиотка. Вот и случилось то, что случилось. Хорошо хоть сын – результат, а не какие-нибудь хламидии…

Нелька сделала вид, что ее стошнило, и рассмеялась:

- Слушай, а это выход!

- Для чего?

- Не для чего, а для кого! Для меня…

- Это в каком таком смысле? – сощурилась Надя, ловко перехватывая ладошку сына, тянущуюся к колбасе.

Эльф нахмурил брови и стал похож… стал похож… От мыслей Надю отвлек резкий стук в дверь.

- Наверное, Людмила Георгиевна что-то забыла… - пробормотала она и, сунув в рот дольку мандарина, пошла открывать дверь. Нелли пожала плечами и зачем-то двинулась следом. А потом замерла.

- Ярослав? – донесся от двери удивленный голос хозяйки.

= 19=

Илья сидел в старой бабкиной кухне, откинув гудящую голову на древний, еще советский, тарахтящий в предсмертной агонии холодильник.

Сколько раз он хотел выкинуть к чертям все это старье, сделать ремонт, поменять допотопную мебель? Но бабка не разрешала… С громким свистом в полной тишине закипел чайник. Илья встал, тяжело опираясь на стол. Он чувствовал себя стариком – уставшим и немощным. Шаркая ногами, как старикам и положено, мужчина подошел к плите, выключил газ, достал с верхней полки пачку хорошего чая, купленного по приезду, и, насыпав заварку прямо в огромную кружку, залил ту кипятком. Шутя, он называл этот ритуал еврейской чайной церемонией.

Подхватив чашку, Илья вернулся на колченогий стул и вытянул в проход длинные ноги. За окном тихо падал снег. Мужчина отодвинул веселенькую кружевную занавеску и зачарованно уставился на кружащиеся в льющемся из окон свете снежинки. Может, и хорошо, что за столько лет здесь ничего не изменилось. А может, и плохо… Ведь застыв внутри этого дома, снаружи время неслось с оглушительной скоростью… И то, что здесь казалось неизменным и постоянным, на самом деле таким не являлось.

Так… самообман. Время брало свое. Вот и бабке скорую вызывали второй раз за последний месяц. Не молодела она, как ни крути.

Тоска сжала сердце. Илья поморщился, сделав жадный глоток обжигающе горячего чая. Ну, ты чего, Левин, расклеился? Соберись, – дал себе установку Илья. – Соберись… Позвони Наде. Она ведь ждет.