Вы даже не представляете насколько. Я не хочу ей изменять, но вдруг гены отца пробьются? Поступки близких нам людей травмируют нас всех… Вас, меня. И поверьте, мы с вами не одни. Я верю в то, что где-то еще ходят люди ненавидящие всех с фамилией Златогорский.
— Он говорил, что любит твою мать, — шепчет Матильда, глядя мне в глаза. — Но она душит его. Поэтому он был со мной. Твоя женщина тебя душит?
— Не душит, — тяну, задумавшись над ее словами. — Она наоборот позволяет мне дышать хоть чем-то помимо работы. Она как свежий глоток воздуха.
— Я усыновила мальчика, — рассказывает мне. — Он тоже для меня этим глотком был. Мне казалось, что я про всю свою боль забыла, но когда увидела тебя… злость охватила. Он выбрал тебя и ее… И когда ты появился, я не смогла…
— Мне жаль, — повторяю. — Может, я могу чем-то вам помочь? Деньги? Какие-то проблемы?
— Мне ничего не нужно, — расслабляется она и даже дарит мне улыбку. Снимает маску, и я вижу ее настоящей. Еще одна ранимая женщина, которую сломал мужчина. — У меня все есть.
Разве что найдешь клей, который может склеить разбитое сердце…
— Увы, но такого нет.
Заказываем себе чайник чая и остаемся поболтать. Она — чтобы открыть мне свою душу и рассказать о том, что болит. Настолько ее разбила любовь. А я делаю единственное, что могу, — слушаю столько, сколько требуется, пока она не отпустит себя.
* * *Встаю из-за стола и прощаюсь с Матильдой, но она неожиданно хватает меня за руку.
— Никита, ты совершенно не похож на мать и отца, — произносит она, смотря снизу вверх.
— Ты другой. И ты не станешь таким, как отец. Ты будешь счастлив и любим. Будешь любить лишь одну женщину. Твое сердце осталось чистым, несмотря на то, что творили твои родители. И пусть оно таким и останется.
— Спасибо.
— Тебе спасибо. И извини меня за все. Будь счастлив, потому что ты это заслужил.
Я не стану, таким, как отец. Ни за что!
Теперь я в этом уверен.
Мне просто нужно было услышать мнение того, кто знал моего отца настолько близко, чтобы сказать, что мы не похожи…
Цена моего отпущения — одна испорченная рубашка и несколько часов разговора.
Глава 13
Никита
Две недели спустя…
— Женя, не надо рвать цветочки, — прошу дочь, которая уже тянется к ромашкам.
— Маме! — оборачивается ко мне с возмущением. — Маме надо!
— Ну ладно, — сдаюсь, потому что не могу отказать, когда моя собственная дочь смотрит на меня такими глазками. Они у нее всегда такие. Огромные, ясные и… я готов все отдать, глядя в них. Ведьма какая-то. Как и ее мать.
