Поверь, дом, и вправду, такой большой, что при желании ты меня не увидишь… Но в любом случае, так будет гораздо удобней нам всем.
— Мам, соглашайся! — ныл Марк.
— Только на пару дней. Как только это станет возможным, я заберу Марика, и мы вернемся домой, — капитулировала Рита.
— Зачем? — обернулся Богдан, сканируя ее лазером своих голубых непроницаемых глаз.
— У него сломана рука. Ему требуется нормальный уход и…
— Слушай, здесь адски жарко! Может быть, мы все же поедем, а все остальные вопросы обсудим потом? — перевел стрелки Связерский, запихивая в багажник ее чемодан и букет, который она так и не удосужилась взять.
Рита вздохнула, открыла заднюю дверь его и вправду шикарной машины. Что-то ей подсказывало, что ничего им решать не придется. За неё и так уже все решили! Такое странное чувство…
Дорога из Барселоны в Сиджес была во всех отношениях приятной. Как всякий небедный человек, Связерский, конечно, поехал по платной автостраде, на которой не было никаких пробок.
Марик без умолку болтал, рассказывая о своих приключениях, о Диком Буффало, на котором он сломал руку, и о поездке в парк. Рита и слова не могла вставить. Да и вряд ли это было необходимо. Марку нужно было просто выговориться. Вот и все. К тому же перекрикивать свистящий в ушах ветер да шум колес ей совсем не хотелось. Поездка в кабриолете на деле оказалась довольно сомнительным удовольствием. В лицо летели мошкара и пыль, вспотевшее в отсутствие кондиционера тело прилипало к обитому красной кожей креслу, а с волосами и вовсе — беда.
Рита нырнула в рюкзачок, чтобы найти платок на голову. Она точно знала, что тот у нее имелся. На всякий случай. Так и есть! Откинув копну волос за спину, Марго повязала шарфик и нечаянно наткнулась на пристальный взгляд Связерского. И хоть тот был в очках — черных, как его душа, рей-бенах, она была уверена, что он за ней наблюдал! Телом прошла сладкая дрожь.
Да чтоб его! Рита резко отвернулась, делая вид, что её увлек открывающийся пейзаж. Посмотреть, и правда, было на что — насколько хватало глаз — море. Но кого она, ей богу, обманывала?! Перед глазами, один черт, Связерский стоял, и ее захлестывали, уносили воспоминания…
Богдан объявился лишь на выпускном. Еще на последнем экзамене по математике по школе пошел слух, что звезда их класса «обещали быть».
