Хуже, если бы это были профессионалы. Террористы, имеющие боевой опыт.
— В актовом зале дети, — прохрипел Иван Петрович, прежде чем отключиться.
Как будто Мат сам этого не знал! Ни на секунду больше не задерживаясь, он побежал вверх по лестнице. Матвей находился в пролете между первым и вторым этажами, когда прогремел взрыв. Мужчина пригнулся и, что есть сил, стиснул зубы. Уши заложило. Сердце колотилось, как сумасшедшее, адреналин тёк по венам, заглушая все. Даже страх.
К счастью, на пути следования не было новых жертв.
Но это не означало, что подонок не добрался до цели. Матвей сглотнул и осторожно, вжавшись в стену, выглянул в коридор. Стрелок как раз ступил в распахнутые двери актового зала. Веселый бесшумной тенью пронесся по коридору, но все равно опоздал на какую-то долю секунды. Прежде чем он вырубил нападающего, прозвучали новые выстрелы. Что он почувствовал в этот момент? Вряд ли опишешь словами. Это была далеко не первая операция по освобождению заложников, в которой он принимал участие.
Но никогда еще в их числе не было его собственного ребенка. И любимой женщины… И хотя для сотрудников спецназа жизнь заложников всегда находится в абсолютном приоритете, в тот раз эти приоритеты были как никогда понятны.
Дико озираясь по сторонам, Матвей выхватил взглядом Оксану.
— Раненые есть? Все целы?
Шум… гам, плач и крики, но вроде бы пострадавших не обнаружилось.
— Папа! — закричала Лилька и со всех ног рванула к нему, растирая кулаками заплаканные глаза. От облегчения ноги мужчины подкосились.
Он подхватил дочь на руки и зашептал в растрепанные волосы:
— Все хорошо, все хорошо, моя девочка…
В открытые окна ворвался звук сирен. Практически тут же у Матвея зазвонил телефон.
— Да, — рявкнул он, одной рукой удерживая дочь, а взглядом — не отпуская взгляда Оксаны.
— Майор Веселый, с вами говорит…
Матвей не стал дослушивать. Сделал шаг, другой… Опустился перед любимой женщиной на колени. Шаря взглядом по ее лицу, проговорил отчетливо в трубку:
— Преступник обезврежен.
Можно начинать эвакуацию.
С ресниц Оксаны сорвалась слеза и, упав на фарфоровую бледную щеку, покатилась вниз.
— Ты как? — прошептал Веселый, стирая хрустальную каплю пальцем. Адреналин схлынул, и страх прошелся по телу мелкой, противной дрожью.
— Мне нужно в больницу.
Взгляд Матвея метнулся вниз. Руки разжались, выпуская ревущую дочь, и скользнули по хрупкому женскому телу, осторожно его ощупывая.
— Маленькая, ты же не ранена? Нет?
— Нет.
