И даже, кажется, нисколько не обиделась, что ей припомнили необычайный талант притягивать к себе неприятности.
— Думаешь, Букреев не хотел давать ей развод?
— А иначе, зачем бы ей обращаться в суд?
— Да. Странно…
Матвей нахмурился и растер бороду, которая уже требовала стрижки.
— Эй, ну что вы тут застряли?! Пойдемте за стол! — откуда ни возьмись, нарисовался именинник. Матвей мог поклясться, что еще секунду назад видел его достающим из багажника складные стулья. Все же Киса не зря получил свое прозвище. Он ступал мягко, бесшумно, как кот.
— Чтоб идти за стол, нужно, чтобы на этом столе хоть что-нибудь было, — фыркнул Мат, бросив в друга желудем.
— Эй-эй! Я уже бутербродов намазал…
— Вот, кому консервы в армейке не надоели, — заржал Медведь. — Че там у нас в меню? Гусиный паштет или шпротный?
— Нет, вы только на него посмотрите, — сузил глаза Киса. — Какой гурман нашелся. Мат, помнишь, как он в Ираке того суслика жрал?
— Это был тушканчик, придурок, — беззлобно отмахнулся Медведь.
— Где был тушканчик? Здесь?! — проорала подоспевшая Лилька и стала с интересом осматриваться по сторонам.
Идущая следом Оксана улыбнулась. Видимо и она услышала обрывок их разговора, потому как, поймав взгляд Матвея, она сделала вид, будто ее вырвало. Выглядела при этом Оксана довольно забавно. Матвей улыбнулся. Это было не объяснить, но с каждой минутой, проведенной с ней рядом, она нравилась ему все больше и больше. Он уже сто раз пожалел, что влез в это все… Куда только делись его энтузиазм и желание покарать преступников? Он не мог представить, что будет делать, если окажется, что она в этом всем замешана.
Он не мог даже просто представить…
А что Матвей представлял как никогда ярко, так это Оксану рядом с собой. Он еще не встречал женщины, которую ему хотелось бы познакомить с друзьями, с которой он хотел бы проснуться, а не переспать, накормить завтраком, подбросить на работу… Да много чего! Трудно объяснить. Оксана как-то с ним… совпадала, что ли? Вот с первой секунды! Увидел только, и сразу жаром пахнуло, ударило в сердце.
Наблюдал, как она двигается, как сводит брови, слушал, что она говорит, и словно тонул в ней. В ее женских тайнах. А потом одергивал сам себя напоминанием, зачем он здесь.
Но потом и это перестало иметь значение. И не было сил противостоять желанию быть с ней, узнать все ее тайны, сделав своей. Все так быстро завертелось, что это сбивало с толку! Он ведь, когда провожал ее вчера, ничего такого не планировал даже.
