— Ты обратилась в полицию? Это ведь серьезный вопрос, и, наверное, ты, как директор…
— А… Ну да… Да. Конечно.
Оксана не стала вдаваться в детали. Какая разница? В полицию — не в полицию. Она приняла меры, а уж кто занимался этим вопросом, Матвея не должно было волновать. Тем более она совсем не была уверена в том, что хочет делиться с ним подробностями происходящего. Тогда бы в разговоре всплыла фамилия Бедина, а она даже для себя еще не решила, как ей быть в этой ситуации.
Запуталась… Она так сильно запуталась.
— Значит, обратилась? — руки, массирующие шею, сжались чуть сильней. Невольно Оксана напряглась.
— Да, конечно…
— Понятно, — прохрипел он, прежде чем… Она не поняла, что произошло. В мгновение ока Матвей прижал ее к столешнице. Надавил ладонью между лопаток, вынуждая прижаться к ней грудью. Совсем рядом шумел закипающий чайник. И в её ушах тоже шумело. От страха… или… желания?
— Что ты делаешь?
— Делаю тебя хорошо… От тебя не потребуется никаких усилий.
— Я не знаю, Мат…
— Просто расслабься.
А она не могла. Происходило что-то неправильное. Оксана чувствовала это даже спиной. Что-то изменилось в его голосе, в его поведении после их разговора. И она не понимала, что.
Его неумолимые руки задрали подол её платья. Щелкнула пряжка ремня. Оксана всхлипнула, и заведенная, и напуганная происходящим. Твердые пальцы отодвинули тонкие трусики в сторону, а полностью готовый член скользнул между ее плотно сжатых ног. Она тонула в океане происходящего. Она хотела прекратить это, но еще больше хотела продолжать.
Матвей положил пальцы на ставший необычайно чувствительным бугорок и снова прошелся по влажным складочкам. Оксана захныкала. Он повторил. И еще, и еще… Покусывая ее за загривок, играя клитором, тихонько рыча на ухо, но так и не погружаясь внутрь, пока этого не стало более чем достаточно. Она кончила, глуша собственные крики ладонью. И только тогда он отступил."
"— Я в душ, — произнес ровным голосом, как будто это не он прямо сейчас подарил ей столько удовольствия.
Она ничего не понимала. Ни-че-го…
Глава 14
Упругие струи ледяной воды разбивались на тысячи искрящихся брызг о его тело и стекали по нему вниз, в прожорливую глотку слива. От холода перехватывало дыхание, а член, хоть и нехотя, но опадал. Матвей сам себя не узнавал. Не отдавал отчета своим действиям. И дико злился оттого, что не может овладеть собой. Он творил черте что… Так нельзя было! Но эмоции просто кромсали его на части.
