А как иначе ему было сбрасывать напряжение и утверждать жизнь? После боя в теле столько адреналина, что если не дать ему выплеснуться — пиши пропало. Затяжной секс-марафон — лучшее лекарство.
— Мне показалось, что ты на меня злишься… — прошептала Оксана. Матвей напрягся. Он забывал, как тонко она его чувствовала.
— Что? Нет. Глупости какие. Просто…
— Что?
— Когда я до тебя доберусь… Не хочу, чтобы нам хоть что-то мешало. Или кто-то.
Оксана смутилась. Отвела взгляд. Она так мило краснела.
Умеют ли так краснеть пособники наркоторговцев? Настроение вмиг испортилось. Он чувствовал себя словно на американских горках. Вот уже кажется, что ты на вершине мира, секунда — и тебя со страшной скоростью несет вниз.
— Уже поздно. Думаю, тебе будет комфортно с Лилькой в спальне. А я лягу на диване.
— Выходит, мы заняли твою кровать? — свел брови Матвей, стараясь не думать о том, сколько ночей она провела в этой кровати с другим.
— Пустяки. Диван тоже удобный.
— Оксана?
— Да?
— Свою женщину я делить не готов, — сказал ей зачем-то. Глупость, наверное. Детский сад. Но, блядь, как иначе узнать, порвала ли она… с тем?
— А я твоя женщина?
— Я хочу, чтобы ты ей стала. Для меня все серьезно, понимаешь?
Оксана кивнула. Опустила голову:
— Тогда тебе не придется… делить.
— Вот и хорошо. Моя девочка… — Глеб приподнял ее подбородок пальцами и нежно поцеловал. Вкусная, чайная, теплая. Манящая довести дело до конца… — Иди, ты еще хотела включить машинку.
Оксана отступила. Растерянно кивнула головой. Мягкая грудь покачнулась, и напряженные крупные соски прошлись под тонкой тканью платья. Матвей сглотнул и отвернулся, чтобы не подвергать себя еще большему искушению.
— Спокойной ночи.
Обычно он не страдал бессонницей. За время службы научился отключаться мгновенно, как только выпадала такая возможность. Он мог и стоя спать, и сидя, и лежа на камнях, но в ту ночь, на теплой, пахнущей кондиционером для белья и её духами постели, Матвей очень долго не мог уснуть.
Утро встретило его целым хором непривычных, уютных звуков. Тихим смехом, доносящимся из кухни, шипением работающей вытяжки и позвякиванием посуды. Яркий свет проникал через окно и танцевал по полу. Дверь распахнулась и с треском ударилась о держатель.
— Папа! Вставай! Не то мы опоздаем! Оксана уже отпарила твою рубашки и мою блузку! У нее такая штука специальная есть.
