Конечно, куда логичнее уйти, а не провожать его взглядом, но мои ноги будто приросли к земле. И четыре самоедские лапы – тоже. Когда «Ауди» тронулась с места, щенок даже негромко заскулил. «В следующий раз…» Он сказал: «В следующий раз». Как это расценивать? Он хочет увидеть меня снова? Меня или щенка? Боже, это ведь даже не моя собака! И какое имя мне ему придумать?
– Ладно, бежим дальше, – скомандовала я щенку, когда Мирон, на прощание мигнув нам фарами, скрылся за поворотом.
К дому мы со щенком пробрались в прозрачной вечерней тишине, когда на улице уже начало смеркаться.
– Что же мне с тобой делать? – шепотом спросила я, покосившись через невысокую калитку на наш дом."
"В окнах горел свет. Хорошо, что Валерки нет на участке. По вечерам он выходит к сараю и втихаря от мамы курит, а парню уже двадцать четыре года…
Я присела на корточки перед щенком и заглянула в его черные глаза.
– Ну хорошо. Даже если я притащу тебя незаметно в дом, Чокопай все равно нас рассекретит. Вы же, собаки, такие нюхачи и не умеете держать язык за зубами.
И ты еще не знаешь, каким твой старший товарищ бывает вредным и шумным.
Стукнула форточка. Послышались мамин смех и громкое фальшивое пение Лены. У меня не просто дом, а настоящая дурка.
Моя комната находится на чердаке, куда можно пробраться по лестнице, приставленной к дому с улицы. Хорошо, что я оставила окно открытым. Мы со щенком практически бесшумно миновали сад. Несмотря на явно малый возраст, щенок оказался тяжелым. Придерживать его одной рукой было затруднительно, и я решила, что мы точно навернемся с лестницы.
Пришлось обходить дом и проникать внутрь с заднего двора. Щенок тихо сидел на руках, но мне казалось, что, несмотря на шум, доносящийся из кухни, я все равно делаю все слишком громко. Паркет скрипит, пес громко дышит, а мое сердце стучит словно молот. И все-таки мне удалось проникнуть в свою комнату. Я оставила щенка у кровати и поспешно закрыла за собой чердачный люк.
Здесь я поселилась два года назад. Съехала из комнаты, которую мы занимали вместе с Леной и постоянно ссорились.
Тогда сестра нажаловалась маме, что мой подростковый бунт достиг апогея и у нее нет больше сил терпеть все заморочки. В качестве протеста я проколола нос и переехала на чердак. Но смена локации не принесла плодов: ссориться меньше с Леной мы не стали.
– Василиса! – тут же донесся голос мамы снизу. – Ты уже дома?
Пришлось спускаться, иначе она сама поднялась бы на чердак.
На кухню вслед за мной юркнул и Валера.
