Обслуживать их стол мне не хотелось, поэтому я выловила Свету и шепнула:
– Пришли твои любимые гости с большими чаевыми.
Света посмотрела на меня с благодарностью и отправилась к ним.
Я же старалась держаться подальше, но все-таки заметила, что за столиком явно конфликтовали. Из-за громкой музыки беседа велась на повышенных тонах. Проходя в очередной раз мимо с полным подносом, я заметила, что Сеня сидит опустив голову и поджав губы. Мне вспомнилась подслушанная ссора в поселке между отцом и сыном. Было невыносимо снова видеть подобное, поэтому я, обслужив последний столик, незаметно вышла из ресторана.
Арсений вылетел вслед за мной. Мы столкнулись на веранде. Парень молча обнял меня и, ища утешения, уткнулся лицом в мои волосы. Я крепко его обняла и осторожно погладила по спине.
– Мне нужно уйти отсюда, – глухо проговорил Сеня, – я так больше не могу.
Я подняла голову и растерянно посмотрела на него.
– Посидишь со мной в номере? – попросил Арсений.
– Мне нельзя, – неуверенно начала я, – если кто-то заметит…
Сеня взял меня за руку и повел к лифту.
Теплоход в этот вечер заметно покачивало. Олеся рассказывала, что в речных круизах, в отличие от морских, практически не бывает сильной качки. Однако сейчас наш теплоход вышел в водохранилище и брызги от волн долетали до шлюпочной палубы.
До каюты мы добрались незамеченными, хотя у меня весь путь от волнения замирало сердце. Двухместный люкс с балконом, в котором Сеня жил вместе с братом, располагался на самой верхней палубе.
Я прошлась по мягкому светлому ковролину и огляделась. Конечно, эта просторная каюта, похожая на номер в пятизвездочном отеле, не шла ни в какое сравнение с нашей.
– Какой у вас душ! – с завистью воскликнула я. – И плазма.
– Хочешь посмотреть кабельное? – усмехнулся Сеня.
Но я, не слушая его, продолжала исследовать номер.
– А какое огромное панорамное окно… Дух захватывает! – Я остановилась перед ним, разглядывая, как снаружи дыбились волны.
Сеня тем временем открыл мини-бар и поинтересовался:
– Будешь что-нибудь?
– Можно апельсиновый сок? – попросила я и посмотрела на дверь: – Ты ведь живешь с братом, а если он вернется?
– Мирон, как настоящий прилежный мальчик, досидит до конца ужина.
А если и вернется, то никогда не выдаст тебя.
Я так и не могла разобрать, какие чувства испытывает Сеня к старшему брату: иногда он его высмеивал, иногда – говорил с уважением. Наверное, их отношения похожи на американские горки, совсем как у нас с Леной.
