То на легкое поглаживание своей ладони Рудаковым, то на высокую фигуру в черной парке, шагающую прямо передо мной.
Ох.
Лишь бы на ноги ему не наступить.
– Нравится в Москве, зай? – спрашивает Алан.
– Нет так чтобы очень, – пожимаю плечами. – Жить бы здесь ни за что не хотела.
– А я бы хотела, – мечтательно произносит Галя.
– Тебя здесь сожрут, Галчонок, – усмехается Дамир. – Столица. Выживает сильнейший.
Ох. Тогда точно мне здесь делать нечего.
– Город как город, – поворачивается к нам Демидов и я практически врезаюсь в преподавателя.
"
"Придержав меня за локоть, он будто бы мазком проходится по моим чуть обветренным губам и смотрит прямо в глаза.
Поспешно отвожу взгляд и сглатываю ком в горле.
– Ни лучше, ни хуже, – договаривает он равнодушно, словно в этом мире нет ни одного даже крохотного уголка, в котором Льву Викторовичу было бы чуть приятнее, чем «нормально».
Наконец-то добравшись до площади, Галя просит Дамира её сфотографировать, а Алан тут же начинает записывать видео для соцсетей.
Сложив руки на груди, наблюдаю за ними и не сразу замечаю, что стою не одна. Нервно поправляю прическу.
– Может, хватит дуться Юля?..
Поворачиваю голову вправо и быстро прохожусь взглядом по светлым волосам, острым скулам и широкому гладко выбритому подбородку.
Снова смотрю на ребят и машу рукой своему парню, когда он наводит камеру на меня. Позирую, выгибаясь и так и сяк.
– Зай, передай привет нашим, – Алан входит в раж, кружась с телефоном.
Всеми силами пытаюсь выбраться из вакуума, который будто бы накрыл нас с Демидовым.
Улыбаюсь, видя, как сияет Галя. Вспоминаю себя, когда оказалась здесь в первый раз. Сидела на папиной шее такая важная, мелкая. А рядом шли мама с Мироном.
– Тебе же понравилось в музее. Я видел, – настойчиво продолжает разговаривать со мной Демидов.
Словно из пулемета опять награждаю его обстрелом своих глаз. Густые брови, длинные ресницы и резко очерченные мужские губы.
Серьезное лицо приобретает чуть ироничное выражение.
Черт!
Отворачиваюсь, досадно сжимая зубы.
Он смеётся надо мной?..
Не желаю с ним разговаривать.
Ни звука. Ни писка от меня не услышит.
Никогда.
– А вот и я. СЮРПРАЙЗ, – приближается слева знакомый голос, и я вздрагиваю от неожиданности.
Прищуриваюсь.
– А-а-а, – визжу, срываясь с места. – Эма, как я соскучилась. Боже.
Не думая ни о ком, запрыгиваю на Эмиля Алиева и со всей дури обнимаю его руками и ногами. Откидываю голову назад и кружусь, поглядывая на улыбки мимо проходящих туристов.
