Внутренности каждый раз выворачивало от накатывающего чувства вины. До хрипоты обидно, что я оказалась такой дурой и попала в тот дом. Возможно, случись это сейчас – вела бы себя по-другому. Но мне было шестнадцать.
Я росла крохотным, задиристым птенцом, который случайно выскользнул из гнезда и осознал, что такое лес, полный опасностей.
Жестокий лес.
Не знаю, по своему ли желанию к нам в дом часто начал приезжать Демидов?..
Сейчас не покидают сомнения – может быть, его папа мой надоумил? Отец тогда что только не пробовал. Психолог, клиника, друзья, отпуск – все попытки были напрасными.
А когда Лев Викторович проявил ко мне дружеский интерес, я воскресла.
Действительно, начала забывать ту ночь. Потихоньку стала почти что прежней. С оговорками, конечно.
А потом он уехал. Как раз начался новый учебный год, поэтому я быстро переключилась на десятый класс. Тем более, Демидов сам заверил меня, что никогда в жизни больше не вернется в наш город.
Эгоистично, но так мне было легче.
Знать, что никогда его не увижу…
Я просто начала жить дальше.
Единственное, за что мне немного стыдно – это моё поведение в то время. Его общение я восприняла как что-то большее и возможно была надоедлива.
Закатываю глаза от раздражения на саму себя.
Совершенно точно была.
Ничего особенного. Я не вешалась на него и ни в коем случае не приставала.
Слишком хорошо воспитана для этого. Просто меня было много, а Демидов не очень и возражал. Наше общение было чудаковатым хотя бы потому, что мы часто просто молчали. Я была не очень болтлива в силу психологической травмы, он – в силу дурацкого характера."
