Мой. Реванш

– Ерунда, – вздохнул Рус и не стал отказывать себе в том, чтобы сжать Дашку крепче, опять же, нужно убедиться, что на Дарье нет ни царапины. – Это не стоит твоих слез, малышка.

– Руслан! Тебя могли убить!

– Я живучий. Прекращай лить слезы. Нам еще по лестнице топать, – напомнил Руслан, а Дарья только сильнее разрыдалась, уткнувшись ему в грудь щекой.

– Я не желаю, чтобы из-за меня гибли люди! Я не хочу тебя терять, как… как…

– Григория? – нахмурился Руслан.

– Да! Понял?!

Ермаков не мог полностью осознать, что творится в его душе.

Мужика жалко, раз погиб. И если для Дарьи он был важен, значит, хорошим человеком был. Но вместе с чувством жалости, Рус ощущал внутри ярость. Она любила этого Гришу? Он до сих пор много для нее значит? Насколько много?

– Ты любила его? – потерянно спросил Ермаков.

– Да…

– Все ясно, – Рус слышал свой голос, холодный и жесткий. Но Дашку он не мог отпустить, не мог разжать рук.

– Ничего тебе не ясно, майор, – огрызнулась Дарья.

– Некогда, Даш. Надо идти, – жестко перебил ее Ермак и потянул вверх по лестнице.

– Я никуда не пойду, пока ты не покажешь ранение! – возразила девушка.

– Живо двигай ногами, Дарь Демидовна! – прорычал Ермак, бросив на нее злой и хмурый взгляд. – Нет времени с тобой нянчится. Шевелись!

Рус видел, что Дарья психанула. Но зато перестала плакать. Это было отлично. Он и сам действовал на адреналине и злобе, потому как не время думать эмоциями.

По лестнице они поднимались быстро. Первым шел Рус, закрывая Дарью собой.

Ермаков уже позвонил начальству, доложил обо всем.

И следовал инструкциям: закрыться в квартире и ждать.

Так они с Дарьей и поступили.

Оказавшись в квартире, Руслан запер двери, задернул шторы на всех окнах, и только после этого разрешил Дашке передвигаться по комнатам.

– Снимай пиджак, майор! И рубашку! – повысила она голос.

– Отстань! – рявкнул Ермаков, он отошел от нее, чтобы не касаться, чтобы не сорваться, потому что в голове все еще звучали ее слова.

Она любит погибшего человека! Любит этого Григория, а Ермаку охота рычать от бессилия.

Потому что одно дело, когда противнику можешь взглянуть в лицо и совсем другое – знать, что твоя девушка любит человека, до которого невозможно добраться.

А Рус хотел бы посмотреть на него, что там за Гриша такой… был у Дашки.

Рус мерил шагами коридор, Дашка заперлась в своей комнате. А Ермакова разбирала злость.

– Двери не закрывай! – заорал он. – Ты должна быть на виду!

– Я никому и ничего не должна! – закричала она в ответ.