Мой родной чужой

Затем медленно проследил за взглядом Лары на ринг. Серьезно?

— Фил научил меня нескольким приемчикам. Обычно мы их отрабатываем на ринге, но сегодня он что-то задерживается…

— Да, конечно! Я с радостью!

— Капу не забудь. — улыбнулась Лара и пошла вперед.

Какая капа, когда перед мной такое совершенство? Я залип на округлой попке жены и поплёлся за ней, как околдованный.

Когда Лара нагнулась, чтобы пролезть между канатами, я взмолился, чтобы время замерло. Открывшаяся мне картина была великолепна.

Черт, как же я хочу ее!

— Ты идешь?

Лара стояла уже в центре ринга. Она ловко всунула капу в рот и натянула перчатки, а затем, как заправский боец ударила кулак об кулак и встала в стойку.

Моя грозная, дерзкая девушка.

Я не смог скрыть улыбки и буквально взлетел на ринг, на ходу надевая перчатки.

Вначале борьба была шуточная. Лара нападала, я ставил блоки или просто уходил от удара. Затем я сообразил, что ринг дает мне возможность прикоснуться к любимой и принялся делать броски.

Ясное дело, это была пародия на бросок. Я делал посечку, Лара летела, а я бережно ловил и мягко опускал ее на настил.

В общем, я заигрался и проглядел, когда в глазах моей красавицы появился гнев и ненависть. Ее удары стали резче и чаще. Лара не давала мне приближаться к себе, уходила от тесного контакта и, кружа по рингу, пытаясь пробить дальний удар. Я слишком поздно заметил ее кулак. Нет, блок поставить не успеть, если только отбить удар, но этим я мог сделать Ларе больно.

Решение было интуитивным, хотя мой инстинкт самосохранения явно голосовал против. Я принял удар. Лара попала ровно в то же место, что и Фил. Черт, а ведь синяк уже почти прошел. Перчатки смягчили удар и все-таки Лара не тренированный мужик, так что получилось больно, но терпимо. Я пошатнулся, но устоял, а жена замерла на месте. Глаза её расширились.

Думал Лара испугалась. Надеялся, что сейчас как минимум пожалеет меня, попросит прощения, но жена удивила меня. Она шагнула и ударила снова: с размахом, от души, со всей силы.

И в этот раз я даже рук не поднял, не попытался защититься. Лара двинула по животу, а я лишь расставил руки, позволяя ей делать всё, что хочет.

Зачем? Я и сам не мог сказать. Но в тот первый раз, когда жена ударила меня, что-то мелькнуло в её глазах, нечто живое и важное. И я терпел. Потому что с каждым ударом её ненависть медленно, но таяла.

Серия яростных ударов под конец стала для меня откровением.