Мой родной чужой

Встретишь настоящего мужчину, влюбишься и…

— Нет, — перебила я ее. — Я больше не верю в любовь, Энжи. Нет ее, есть лишь ложь. — И крикнула в ярости: — Кругом одна ложь!

— Так. — Подруга отобрала мой стакан. — Давай пока закончим с деловой частью и перейдем к развлекательной. Что ты хочешь спеть?

— Мой муж козел, — вернула я бокал и посмотрела хмуро: — Есть такая песня?

— Сейчас проверим, — нажала на пульт подруга.

=8=

Через час, уже порядком охрипшая и с трудом держащаяся на ногах, я села на диванчик небольшой звукоизолированной комнаты.

Анжи почему-то задерживалась, долго не возвращалась из туалета, и я забеспокоилась, как бы подруге не стало плохо. Подхватила вещи, чтобы проверить, что с ней, как из сумочки выпал сотовый. Мельком отметила количество пропущенных звонков и вздрогнула: что-то с девочками?

Положила сумку и, усевшись, открыла список звонков. Все они были от Жени. Няня не звонила, но на сердце все равно было неспокойно. Я на минуту задумалась, стоит ли мне перезванивать. С одной стороны, у меня от страха даже ладони вспотели, я никогда до этого не позволяла себе уйти из дома, всегда встречала мужа… Как дура, ждала его, а он трахался с этой…

Всхлипнув, я в порыве злости отбросила телефон.

Не буду перезванивать! Я была уверена в Кристине, она не уйдет, пока не передаст мне девочек, это записано в контракте. Даже Женя не сможет прогнать няню, не станет выставлять наши проблемы напоказ… Пока не станет.

Телефон в углу снова осветился, запрыгал на полу, а я с ненавистью смотрела на него.

Как же близко стоят любовь и ненависть. И как же больно переходить эту грань. Словно вырезают сердце из груди, выжигают легкие, медленно разрывают душу. Остается лишь боль. Как же я была счастлива, когда ни о чем не знала! Упасть с такой высоты сравнимо с падением в бездонную пропасть. Когда думаешь, что вот оно, дно, но проваливаешься дальше. Когда считаешь, что больнее некуда, но страдаешь еще сильнее.

— Лара?

Услышав мужской голос, я обернулась и при виде Фила, который стоял в дверях, торопливо вытерла щеки.

Улыбнулась натянуто и спросила:

— Что ты здесь делаешь?

Боюсь, вопрос мой прозвучал вызывающе и грубо, но я сейчас не способна ни на что другое. Когда человеку отчаянно нестерпимо больно, он может лишь сжаться в комок и ждать, когда пройдет приступ. И лучше его в этот момент не трогать, иначе он способен причинить боль другим. Но Фил, казалось, не обиделся. Он взмахнул бумажкой и улыбнулся:

— Я сотрудников нашего центра жду.