Мой родной чужой

Мигом!

Перепрыгивая через две ступеньки, словно снова стал студентом, я летел на всех порах к машине, напрочь забыв о лифте. Плюхнувшись на сидение, полез в бардачок за подарком, который купил Ларе в тот день, когда ехал мириться. Розы тоже лежали рядом. На все про все я потратил не больше пяти минут, но дверь мне больше не открыли.

— Лара, я не уйду. Открой!

— Я тебя не впущу! — глухо через дверь, но твердо заявила жена.

Я не менее решительно сбросил с себя пиджак и расстелил его на пороге ее квартиры.

Вспомним студенческие годы. Мне не впервой спать черти где. Хотя я искренне надеюсь, что Лара смилостивиться и пустит меня в квартиру.

Все надежды умерли где-то через час, но уходить я и не подумал. Во-первых мне важно увидеть Лару. Во-вторых, хочу, чтобы она знала, что я нигде не “снимаю стресс”. В третьих, я ведь дал слово. Пусть знает, что я настроен решительно, отступать не собираюсь и готов на испытания! Любые. И просидеть ночь возле ее двери вообще не подвиг, для меня уж точно.

Вот пробраться к ней в палату, когда ее положили на сохранение с Дашкой было подвигом. Холод, снег, мороз, а я по пожарной лестнице с розой в зубах. Ух и перепугалась Лара, когда увидела меня в окне, на карнизе третьего этажа. Зато как сладко мы спали в обнимку на узкой кровати! А ведь тогда мы были по-настоящему счастливыми.

Я только помогал отцу, входил в курс дела. Мотался конечно знатно, но времени на семью тогда было больше. С Каринкой я так уже не возился, как с Дашкой. Памперсы ей особо и не менял, но вот со старшей дочкой каждый вечер домой бежал к семи — у нас было купание!

Черт, я ведь все это с Каринкой пропустил.

Кажется, я накосячил сильнее, чем думал.

Проснулся я от резкой боли в носу. Мать моя женщина! Кровь залила половину лица.

— Женя? Женечка! О, Боже!

Лара тут же потащила меня в ванную.

— Ты, что делал под моей дверью? — возмущалась жена и обеспокоенно крутилась около меня: ладошкой смывала кровь, мягко, но уверенно задрала мою голову вверх, чуть потянув за волосы, ловко свернула ватку и засунула в ноздри.

— Спал. — счастливо улыбнулся я, видя в ее глазах тревогу. Пальчики застыли Лары у меня на лице, а брови нахмурились.

— Зачем?

— Я ведь сказал вчера, что не уйду.