— Забирайте ее, ребята, — говорю в наушник и уже через минуту нас окружают люди с оружием.
— Андрей, что происходит? Андрей! — кричит Надя, когда на неё одевают наручники и ведут в сторону выхода. Я остаюсь стоять на месте, все ещё не веря что все закончилось. И не знаю как реагировать на слова девушки. Любит, говорит. Боялась за меня. Черт! Ощущаю себя слабаком. Если все и в самом деле как она говорит, то скажи она об этом, признайся вовремя, все было бы совсем по-другому.
И не было бы Насти, — вдруг вспоминаю я, не зная что делать.
* * *Надю задержали, моя помощь больше не нужна, хотя и не буду скрывать, хотел ехать в участок вместе с ней и присутствовать при дачи показаний. Но я приказал себе забыть об этом на несколько дней, выдохнуть, переварить ситуацию, потому что я настолько запутался во всем этом, что не мог понять где хорошо, а где плохо. В конце концов просто сел в машину, оставив все позади и рванул в сторону дома.
Несколько часов езды в одиночестве помогли мне понять несколько вещей.
Я и в самом деле непригоден для службы. Я же был близок к тому, чтобы отпустить Надю. Вместе со своими деньгами. В новую жизнь. И плевать правду она говорила или нет, потому что с этой девушкой было связано слишком много хорошего. Отец был прав, мне нужно менять свою жизнь, перестать корчить из себя героя и заняться собственным делом.
Я скучал по Насте, чертовски, но звонить не торопился.
Понимал, что если брошу службу, то в столицу точно не вернусь, а у нее там вся ее жизнь. Салон, друзья, семья, квартира в конце концов! Повторял себе что это лишь мимолетная интрижка, что все равно ничего бы не вышло у нас, но почему-то от одной мысли о том, что я больше не вижу эту девушку, не почувствую ее податливое тело, не услышу голос, звонкий смех и хриплые стоны. становилось хреново.
Мама выбегает из дома едва завидев мою машину на подъездной дорожке.
На лице улыбка, вглядывается в тонированные стекла авто и я почти не удивляюсь ее вопросу, после того как выхожу из салона:
— А ты что, без Настеньки?
— Был в командировке, — отвожу взгляд от матери и вхожу в дом.
— А ты надолго? Отец только вечером вернется.
— На дня три, может, четыре.
Я оглядываюсь по сторонам, все как и раньше: дубовая мебель, начищенная до блеска, белые занавески на окнах и цветы в горшках во всех комнатах.
