Глава 16
Я неловко обернулась вокруг себя и вздрогнула от неприятного прикосновения мокрой ткани к спине. Платье промокло, обвисло и тяжёлой массой облепило ноги. Красивое и лёгкое, теперь оно было мокрым и безобразным.
Я будто очнулась. И тут же меня накрыла волна страха и сожаления. Идиотка! Какая же я идиотка!
Один раз Артур меня уже увёл из-под носа у уличных придурков, так у меня хватило ума сбежать снова. Эмоции торкнули, взвились и выстрелили наружу такой истерикой. Мне было обидно, но ведь нельзя сказать, что Артур совершенно был неправ.
Поехать искать его поздним вечером в чужой район, о котором я знаю лишь то, что он крайне неблагополучный, было не самой умной идеей.
Но меня так обидело это его замечание про Эдика! Будто я… Ох.
Самолюбие взыграло, и вот теперь я стояла совершенно одна почти в двенадцать ночи, продрогнувшая под дождём и стучащая зубами от страха. Ещё и босиком. Выскочила на эмоциях из дома Пети, даже балетки свои не захватила.
Стыдно стало перед самой собой, что уже было говорить за Артура.
И он не придёт за мной, он явно не из тех, кто будет бегать и уговаривать. Один раз уже спас меня, даже со своими товарищами в конфликт вступил, второй раз не станет.
Вместе с холодными каплями дождя по моим щекам потекли горячие слёзы. Я вытерла их такими же мокрыми ладонями, попыталась включить мозги и осмотрелась, чтобы понять, в какую сторону нужно идти, чтобы вернуться обратно к дому Пети. Но проблема состояла в том, что я запуталась.
Показалось, что пришла вот по той дорожке, справа от дерева, но… тут было три дерева.
Картинка смазалась. Эмоции и дождь будто размыли её. Мне было сложно сосредоточиться от страха и паники, вспыхнувших от осознания того, что я попросту потерялась. Заблудилась не пойми где ночью. Вдобавок ко всему, осталась и без телефона, кажется, выронила его, когда толкнула Артура.
– О Боже, – я присела на корточки, закрыла лицо руками и заплакала.
Не знаю, сколько времени я лила слёзы, но рано или поздно они закончились.
Дождь тоже почти закончился, зато появился холодный пронизывающий ветер. Стоять на одном месте под фонарём было и страшно, и просто невыносимо, и я побрела наугад."
"Казалось, будто погрузилась в какое-то особое состояние, где на смену панике пришла прострация. Я шла, шлёпая босыми ногами по грязным лужам, и фантазия сама подкидывала страшные удручающие картины: вот мои родители сидят в полицейском участке, мама плачет, а папа бледный и чрезвычайно удручённый.
