Но чувствовала, что Андрей Олегович начинал мне чертовски нравиться. Он был взрослым, умным, красивым. Не знаю почему, но мне показалось, что парень, который был старше меня на восемь лет, не станет играть моими чувствами, как это делал Руслан, не будет бегать от юбки к юбке, как делают многие мои ровесники, не будет обманывать и вести какую-то двойную игру, и попросту не станет морочить мне голову.
Может, старик, наблюдавший за мной с небес, сжалился надо мной и наконец-то послал хорошего жениха? Если это так, то я согласна чаще ходить в церковь и перед сном читать «Отче наш», чтобы не разгневать его и не упустить свой шанс на счастье.
― Кем работают твои родители? ― спросил Андрей Олегович, выезжая на трассу.
― Отец управляет крупной строительной компанией. Мама работает продавцом.
― Давно они в разводе?
― Почти три года.
― Тебе было пятнадцать… ― горько усмехнулся он. ― Мои предки тоже развелись, когда мне было пятнадцать.
Переход на «ты», к которому я еще не могла привыкнуть, убрал какие-то невидимые барьеры, расширил границы для тем, на которые мы теперь могли говорить с ним честно и открыто.
Он поведал мне, что компьютерные мозги достались ему от отца ― гения в области информатики и лауреата множества премий, а воля к свободе и тяга к путешествиям ― от матери. Она увлекалась фотографией и часто искала вдохновения в красивых местах.
― Тась, там, на заднем сиденье где-то должна быть бутылка минералки, можешь найти? ― спросил Андрей Олегович.
Я заметила, что он резко побледнел, и голос его вдруг стал каким-то вялым.
― Все в порядке? ― настороженно спросила я, и достала с сиденья воду.
― Что-то на желудке не очень… ― включив аварийку и сворачивая на обочину, ответил он. ― Кажется, ты накаркала: этот гуляш был явно из мяса кошек. Хорошо, что ты его не стала есть.
― У меня есть уголь. Хотите, дам?
Андрей Олегович взглянул на меня исподлобья и, откручивая крышку, помотал головой.
― Опять выкаешь?
― Ой, ― я улыбнулась и похлопала себя по губам.
― Давайте свой уголь. Совенкова.
Семь штук. И практическую подготовьте. Раз уж на то пошло, ― сострил он.
* * *К восьми вечера мы кое-как добрались до столицы. Андрею (теперь уже не Олеговичу) стало совсем плохо. Он был бледным и очень слабым. Мы несколько раз останавливались на трассе и выходили на улицу, чтобы подышать морозным воздухом. Но ему становилось все хуже и хуже.
В Переславле заехали в аптеку, ему насоветовали какое-то чудодейственное зелье и оно сработало. Андрею стало заметно лучше.
