На этот раз осталась второкурсница, которой предстояло расстаться с лифчиком.
Ну, или с трусиками.
― Ой, ребят… простите, конечно, но я не могу, ― промурлыкала девчонка, глядя нас как бездомный котенок.
― Сни-май! Сни-май! ― закричал Левша, и народ тут же подхватил.
Комната взорвалась воплями, свистом, в потолок полетела пробка от шампанского.
Девчонка растерянно посмотрела по сторонам, затем дрожащей рукой потянулась к застежке лифчика.
― Стой! ― вдруг выкрикнула Одинцова.
Все резко замолчали, возмущенно глядя на нее.
― Девочка смущается, что не видите? ― всплеснула руками Алина и перевела взгляд на меня. ― Хотите, я разденусь вместо нее?
― Ого! ― воскликнул Леха. ― Вечер перестает быть томным! Раздевайся!
Про второкурсницу забыли в два счета. Теперь все внимание было только на Одинцову и ее виднеющуюся красивую грудь.
― Тим, а ты что скажешь? ― вдруг спросила Алина и откинула за плечо прядь темных волос. ― Хочешь, чтобы я разделась при всех? ― спросила она и добавила: ― Или хочешь, чтобы я сделала это только для тебя?.
. ― бархатным голосом спросила она и снова закусила губу. ― Выбирай.
Что-то шевельнулось в груди. То ли алкоголь на меня так действовал, то ли желание забыться и послать все к чертям.
― Второе, ― ответил я и поднялся на ноги.
Под пристальные взгляды собравшихся, подошел к Алине и, взяв ее за руку, повел на второй этаж.
Глава 47
Тася
Если меня однажды спросят, помню ли я самый ужасный день в своей жизни, то я, не задумываясь, назову сегодняшнюю дату.
Боль, унижение и ужас охватили меня в той туалетной кабинке и не отпускали до самого дома. От жутких воспоминаний я прорыдала в такси всю дорогу.
Пьяный парень, рвущий на мне платье, грубо лапающий везде, где только можно, сжимающий до боли грудь и оставляющий засосы на шее ― о таком ли первом разе я мечтала? Так рисовала это в своих ванильных мечтах?
Андрей был груб, пьян и одержим мной. А когда я, в попытке его остановить, сказала, что это будет мой первый раз и я больше всего на свете не желала бы, чтобы он произошел в вонючей туалетной кабинке, он обезумел еще больше.
Не знаю, что я ждала после моего признания? Что он поднимет меня на руки, откроет эту чертову кабинку и отнесет в такси, которое умчит нас в его холостяцкую берлогу, и, пока я принимаю душ, он усыплет лепестками роз кровать и зажжет свечи?
― У меня еще никогда не было девственницы! ― вместо всего этого пропыхтел он мне в ухо и, задрав платье, попытался стащить колготки.
