Мой сводный

Я молчу. Тупо молчу. Не отбиваюсь, не кричу. Просто слушаю Федю и понимаю, если сейчас не дам ему того, что просит – он вышвырнет Макса из универа.

Пальцами сжимает мой сосок и оттягивает.

Внизу живота отзывается.

Черт, как тяжело… как больно осознавать, что от меня сейчас зависит будущее любимого человека…

Федя стаскивает с меня кардиган и я остаюсь в блузе, обеими руками дергает за пуговицы, и они вылетают, распахивает и его глазам предстает грудь в прозрачном белом лифе, через который отчетливо просвечиваются соски.

- Охуеть, какие у тебя сексуальные сиськи, - рычит Кисляев и следом стягивает и лиф. – У меня уже член дубовый, хочу тебе засадить, - продолжает возбужденно.

Рукой тянет меня к себе и впивается в губы. Я пытаюсь что-то сказать, но он осекает:

- Замолчи, просто молчи, Ася, все будет быстро и приятно, а после мы забудем о произошедшем.

Чувствую, как внутри все дрожит от страха. Последняя мысль, которую я помню – я не могу подвести Макса.

Федя отодвигает кресло, освобождая место, перетягивает меня к себе на сидение и усаживает сверху.

- Как же долго я этого ждал…

Подтягивает меня на руль и разводит ноги. Пальцами гладит промежность, затем опускает лицо и начинает лизать меня. Языком проходится вдоль влажных складок, приближается к клитору и начинает активно его теребить. Невольно выдыхаю.

Нет, я не хочу Федю, но тело не железное и умелые действия парня делают свое дело.

- Какая ты вкусная, - рычит Кисляев, - такая писечка сладкая, ее бы днями лизать и трахать, - продолжает, играя языком.

Хочется, чтобы все поскорее закончилось. Нет сил сопротивляться, да и бежать некуда, кругом лес."

"Кисляев расстегивает ширинку и вываливает эрегированный член. Он у него достаточно толстый и выглядит угрожающе. Следом достает презерватив и натягивает его на себя, приговаривая:

- Проблемы ни тебе, ни мне не нужны, потрахаю тебя в гондоне.

Буквально секунда и он насаживает меня на член. Становится больно. Непривычно.

Мой первый и единственный мужчина был Максим, и эти новые ощущения пугают меня и кажутся странными. Федя груб и резок. Он заботится лишь о своем удовольствии, вбивая в меня свой толстый стояк. Резкими глубоки толчками пронзает меня, повторяя при этом, что наконец-то он заполучил желаемое.