Мой темный принц

Черт, мне все равно, если ты попросишь меня взобраться на Эверест и в одиночку спустить каждый кусочек замусоренного мусора - я сделаю это. Нет ничего, чего бы я не сделал, чтобы заставить тебя улыбаться.

— У нас нет любимчиков. — Агнес хмурится на Оливера поверх своего бокала с вином.

Он макает индейку в соус.

— У вас точно есть любимчики.

Я опускаюсь в кресло, съедая две порции картофельного пюре, и начинаю свой первый большой праздник в новой семье. Вообще-то, это мой первый праздник с любой семьей.

Очевидно, они включают в себя нездоровое количество спиртного и множество бессмысленных споров. Я и не подозревала, что «семейные узы» - это код для «кто громче всех крикнет».

Мама Зака только закончила читать ему и Фэрроу лекцию о своих внеклассных ожиданиях для внуков, которых нет, когда между Оливером и его мамой вспыхнула очередная потасовка.

Миссис фон Бисмарк вытирает уголки губ льняной салфеткой.

— Есть доказательства?

— Конечно. — Олли указывает морковкой, насаженной на конец вилки, на обоих родителей.

— Вы назвали меня Оливером в честь Оливкового сада, а Себастьяном - в честь какой-то измельченной римской скульптуры.

— Это была флорентийская картина, а не скульптура, а «Оливковый сад» - это американская классика.

— А еще... — Феликс облизывает губы. — Мы назвали тебя Оливером в честь фрукта.

При его заявлении Агнес растворяется в приступе хихиканья.

— Фу. — Олли фальшиво харкает в свою тарелку. — Гадость.

Его мама взбалтывает вино в своем бокале.

— Ты даже не знаешь, почему я смеюсь.

— А я и не хочу знать. — Он запихивает в себя тарелку, его губы кривятся в усмешке. — Насколько я понимаю, я появился у вас в результате непорочного зачатия.

Их спор продолжается, пока я выкладываю на подогретую тарелку свои плотоядные подношения Себастьяну. Индейка по-каджунски, начинка из андуя, кукурузный хлеб и будин.

— Брайар. — Даллас наклоняется к Ромео и Фрэнки, чтобы подглядывать за мной.

— Ты припрятываешь еду на потом?

— Может быть. — Я мысленно готовлю оправдания по поводу мяса на моей тарелке, но Даллас расплывается в улыбке.

Она обмахивается веером, оттягивая воротник платья от шеи.

— Ты меня еще никогда так не заводила.

К тому времени, когда я возвращаюсь, чтобы отнести еду Себу, персонал уже убирает основное блюдо. Остатки тыквенного пирога и лимонного печенья лежат брошенными на подносе для обслуживающего персонала.