— Это твое последнее ""ура"" перед тем, как ты завяжешь узел. Твой момент слабости, пока еще не поздно попробовать что-то новое.
— Но… ты мне даже не нравишься.
— Тебе не нужно, чтобы я нравился тебе, чтобы позволить мне заставить тебя чувствовать себя хорошо.
Запрокинув голову, я уставилась на него, мои зрачки забегали в глазницах.
— Что именно ты предлагаешь?
— Передышку от этого умопомрачительного мероприятия.
Еще одно вращение.
Еще больше ударов хлыстом.
Или, может быть, это было от этого разговора.
Он говорил низким и ровным голосом.
— Полная конфиденциальность гарантирована. Десять минут. Я принесу песочное печенье и шампанское. Все, что тебе нужно принести ‒ себя. Вообще-то… — он сделал паузу, бросив на меня взгляд, — я был бы не против, если бы ты оставила свою индивидуальность за столом.
С этими словами он оторвался от меня посреди танца, поставив меня на пол.
Мой разум пошатнулся, когда я наблюдала за его спиной, пока он неторопливо удалялся. Я не понимала, что только что произошло.
Он предложил мне переспать?
Он казался потрясенным нашим разговором. Но, возможно, это была его установка по умолчанию. Ледяной, сдержанный и бесцеремонный.
Часть меня рассуждала, что я должна принять его предложение. Не до конца, конечно. Я берегла свою девственность. Но несколько неудачных попыток в темноте не повредит.
Не то чтобы Мэдисон сидел дома, работая над альбомом для вырезок нашей пары.
Я точно знала, что он гулял по всему округу Колумбия, наслаждаясь короткими интрижками с моделями и светскими дамами.
Моя подруга Хейли жила через холл от него и рассказывала мне о женщинах, входящих и выходящих из его квартиры.
Я имею в виду, мы даже не были вместе официально. Мы созванивались раз в месяц, чтобы «узнать друг друга лучше», по просьбе родителей, но на этом все.
Такой человек, как Ромео Коста, был случаем раз в жизни.
Я должна воспользоваться этим.
Им.
И, может быть, он мог бы научить меня нескольким трюкам.
Что-то, чем можно произвести впечатление на Мэдисона.
Кроме… песочного печенья.
Как только папа повернулся, чтобы поговорить с мистером Голдбергом, я бросилась в туалет. Я вцепилась в край раковины из известняка с золотым напылением и моргнула, глядя в зеркало.
Всего несколько поцелуев.
Ты делала это раньше с большим количеством мальчиков.
Он был таким новым, таким зрелым, таким утонченным, что меня даже не волновало, что он откровенно злой.
