С тихим стоном она толкнула свою киску мне в лицо.
— Еще.
Я сильнее сосал ее клитор, ослабляя давление. Используя указательный и средний пальцы, я полностью завел их в ее киску, натягивая тонкие трусики и одновременно трахая ее пальцами.
— М-м-м. Хорошо.
Хорошо?
Я не прикасался к женщине почти полдесятка лет. Хорошо не подходит.
Бедра Печеньки задрожали, зажав мои уши. Ее пальцы нашли мои волосы, яростно дергая их.
Я стал сильнее, грубее, вцепившись в одну из ее сисек через верх и ущипнув ее сосок. Ее глаза наконец распахнулись.
Она моргнула, глядя на меня за занавеской невинной похоти.
На секунду я подумал, что смогу к этому привыкнуть.
Потом я вспомнил слова Оливера о ней.
Стрела собственничества пронзила меня, включив в игру третий палец. Я дразнил ее клитор кончиком языка, кружась.
Она дернулась вперед, скользнув бутоном по моему носу.
— Блядь! — закричала моя красивая, нежно воспитанная южная жена. — Неудивительно, что папа не разрешал мне встречаться. Если бы я знала, что это так приятно, я бы переспала с каждым парнем из моего класса.
Я чуть не подавился ее трусиками. От смеха или возмущения, я не был уверен.
— Да. Да. Вот так, но, может быть… может быть, даже быстрее.
Детское ликование в ее голосе заставило меня стараться лучше.
Мое сердце билось о ребра. Я не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал, что оно работает должным образом. Обычно оно делало самый минимум для поддержания моей жизни и ни на йоту больше."
"Она извивалась и стонала подо мной, мертвой хваткой обхватив ногами мой череп, чтобы я никуда не ушел.
Потребуются три армии и целый апокалипсис, чтобы оттолкнуть меня.
Даллас Коста была изобразительным искусством. Я хотел запечатлеть ее в этот момент и возвращаться к этой сцене всякий раз, когда желание сожрать ее поднимало свою уродливую голову.
Она была так отзывчива. Ее переполняло неподдельное волнение. В ее реакции на меня не было ничего заранее продуманного или рассчитанного. Она была безжалостно честна.
Честной, когда она сказала мне, как сильно она меня ненавидит всем, что у нее есть.
И честной, когда я заставил ее рассыпаться на части своим языком и пальцами.
Больше всего она отличалась от Морган, которая отпускала себя и срывалась на мой язык, только когда была пьяна, что случалось намного чаще, чем следует в состоянии опьянения.
Безжалостная, расчетливая Морган больше заботилась о том, чтобы хорошо выглядеть во время секса, чем о том, чтобы получить удовольствие от самого процесса.
— Да.
