"
"Она помедлила мгновение, отодвигаясь назад, прежде чем приблизиться. Ее глаза закрылись.
Медленно – так, очень медленно – она опустилась на колени.
Какое-то мгновение она не дышала.
Я тоже.
Наконец, ее глаза распахнулись.
Она положила сжатые в кулак руки на каждое колено и смотрела так глубоко в меня, что я подумал, не видит ли она душу.
— Я буквально умоляю тебя, Ромео.
— И я буквально отвечаю на твою просьбу самым прагматичным и логичным образом…
— К черту твой прагматизм! — ее дыхание вырывалось тяжелыми, беспорядочными рывками, ее глаза дышали огнем в комнату, повышая температуру.
— Ты когда-нибудь задумывался, почему я так забочусь об этом?
Да.
Все время.
Но я ничего не сказал, ожидая, что она продолжит.
— Когда мне было шесть лет, мы с Фрэнки наконец исполнили наше желание. Брат или сестра. Сестру. Красивую девочку. Мама разрешила нам назвать ее. Виктория, — ее горло подрагивало.
Она смотрела на меня, но не всерьез.
Я напрягся в своем кресле. Впервые за долгие годы меня охватила паника, пронизывающая мои кости с поразительной ностальгией.
Дерьмо.
— Она была прекрасна. Такая милая, пухленькая и счастливая. Здоровая. Она была здорова, Ром, — все еще стоя на коленях, Даллас нахмурила тонкие брови, собирая воспоминания дрожащими пальцами, сплетая воедино свое прошлое. — Я помню тот день, когда нашла ее. Воскресенье. Я проснулась очень рано, чтобы выбрать подходящие платья для церкви. Виктории, Тори, было всего четыре месяца.
Она сделала паузу, проведя рукой по рубашке, словно пытаясь унять боль.
— Я нашла ее посиневшей и окоченевшей. Она все еще выглядела спящей. Ангельской и уютной. Просто... синей.
Ее сестра умерла от СПИДа.
Теперь это имело смысл.
Ее увлечение этой темой. Ее тоннельный фокус на младенцах. Первая смерть, свидетелем которой она стала – трагедия грандиозных масштабов, сделала из нее другого человека.
И она умоляла меня помочь сразиться с этим демоном.
Но у меня были собственные призраки, которых нужно было убить.
— Ромео, — она положила руки мне на колени и смотрела на меня с вызовом, с болью, с раздражением, но, как я заметил, не со слезами. — Пожалуйста. Помоги мне сделать это для Виктории. Она скончалась, но ее наследие все еще может жить.
Меня убило то, что я сделал это с ней.
Отказать ей в чем-то столь глубоком и важном.
Так однозначно.
Я провел пальцами по ее челюсти, наклоняя ее подбородок вверх, протискиваясь сквозь ком в горле.
