В том числе, видимо, называя ее шлюхой.
Немногие слова вызывали у меня отвращение. А это – да. Не существует более бесхребетного существа, чем шовинист, что я и демонстрировал наглядно.
Сегодня я отметил мой первый раз, когда использовал его.
И мой последний раз.
Использовать его, чтобы подзадорить ее, было актом подросткового бунтарства. Нужно было извиниться."
"Поскольку я ни разу в жизни ни перед кем не извинялся, я был на девяносто девять процентов уверен, что облажаюсь. Кроме того, это, казалось, было общей темой нашего брака.
Кара ворвалась в офис с документами, которые я запросил.
— Я забыла вам кое-что сказать. Я нашла это таким милым.
Она всегда находила очаровательные вещи в Даллас, хотя, когда они были в одной комнате, она почти не уделяла положительного внимания.
Я захлопнул ящик стола, принимая напечатанную ею речь.
— Сомневаюсь, что разделю это мнение, но продолжай.
— Она переоделась в пижаму, как только вошла внутрь.
— Ты уверена, что слово, которое ты искала, ласковое, а не ленивое?
— Но то, что она делала после этого, когда думала, что я не смотрю, было так мило.
Она таскала твое пальто по дому, как маленькую пушистую игрушку, нюхала его, когда думала, что никто не смотрит.
Печенька начала проявлять признаки привыкания. Можно подумать, я получаю от этого удовольствие. Ведь я хотел сохранить ее.
К сожалению, мне не доставило удовольствия видеть, как моя наивная жена путает похоть с чем-то более глубоким.
Я не был милым существом.
Я бы не стал притворяться одним из них.
Я бегло прочел речь, поджав губы, внося быстрые изменения перед срочной пресс-конференцией, которую я назначил через час.
— Спасибо, Кара.
— И если это вообще имеет какое-то значение… — вздыхая сказала Кара, — ...она выглядела очень потрясенной случившимся. Я думаю, она сожалеет об этом. Я знаю, Ром.
Я ненавидел то, что Кара знала, что Морган изменила мне со старшим.
Ненавидел, что она сообщила новость, потребовав моего срочного присутствия в пентхаусе много лет назад, потому что знала, что мне нужно найти их самому, чтобы поверить в это.
— Меня совершенно не интересует психическое состояние моей жены, — я встал, протягивая ей изменения речи, щелкнув жвачкой, удивленный тем, что моя челюсть все еще цела после того, как чрезмерно я жевал сегодня. — Отредактируй это, вычитай и верни мне в течение следующих двадцати минут. И дай мне мой золотой галстук. Тот, который лучше всего подходит для камер.
Она поморщилась, принимая бумаги.
